Читаем Не померкнет никогда полностью

Вспомнили Гавриила Даниловича Шишенина, первого начальника штаба Приморской армии, а для Воробьева, кроме того, товарища по курсу в двух военных академиях. Повод для воспоминаний был невеселый. На днях до нас дошло, что генерал-майор Шишенин — он возглавлял в последнее время штаб 51-й армии П. И. Батова, обороняющей Кубань, — погиб где-то между Таманью и Краснодаром, далеко от фронта: прорвавшиеся "мессершмитты" перехватили У-2, на котором он возвращался из частей к себе в штаб. Крупный штабной работник, ветеран Красной Армии, прослуживший в ее рядах всю свою сознательную жизнь, отдавший все силы, чтобы справиться с неудачами первых тяжелых месяцев войны, оказался в числе уже многих-многих, кто, беззаветно веря в нашу победу, сам не увидел даже ее зари…

Под Севастополем генералу Воробьеву не пришлось сходу вводить свою дивизию в бой, как Ласкину или чапаевцам. После того как была отбита попытка врага прорваться к городу со стороны Дуванкоя, четвертый сектор, особенно его левый, приморский, фланг надолго стал наиболее спокойным местом на фронте СОР. Тут имелось больше, чем где-либо, возможностей осмотреться и подготовиться к будущим боям.

И сделали здесь немало, прежде всего по инженерному оборудованию рубежей.

Позиции дивизии выглядели хорошо обжитыми. Василий Фролович — в этом нельзя не отдать ему должного — умел позаботиться о фронтовом быте бойцов. Землянки во взводах добротные, теплые. Если позволяет обстановка, ночью в окопах могут оставаться одни караулы с пулеметами. Для печурок организованно заготовляется топливо, в дивизионных тылах работают бани. Там же шьют из старых шинелей рукавицы и ушанки — тех, что доставляют армейские интенданты, не хватает.

Полки 95-й дивизии основательно пополнены (правда, далеко не до полного штата, как и остальные). Но Воробьева беспокоит, что полк Капитохина, взятый на правый фланг армии, все еще находится там. Командарм обещал Воробьеву вернуть полк, однако пока это откладывается. Иван Ефимович продолжает считать, что, когда противник перейдет в наступление, резервы нам понадобятся, вероятнее всего, у Ялтинского шоссе, как и в прошлый раз. Ясности насчет того, где планирует теперь противник главный удар, у нас, к сожалению, нет.

Что касается четвертого сектора, то генерал Петров находит возможным при благоприятных условиях несколько расширить именно на этом направлении наш плацдарм наличными силами. Мыслится, что составной частью наступления с ограниченными целями на левом фланге явится высадка за Качей небольшого десанта с моря. Предварительные указания от командарма Воробьев уже получил и начал готовиться.

Сама мысль о наступательных действиях, пусть пока только для улучшения позиций, поднимает у людей дух. Едва заговорили об этом, воодушевился и Василий Фролович. Подойдя к карте, он размечтался о том, как можно, если Южный фронт продвинется от Миуса дальше на запад, а Черноморский флот высадит десанты, окружить в Крыму всю армию Манштейна…

Всем хочется скорее поддержать удары, которые Красная Армия наносит врагу на других фронтах.

* * *

Передышка на фронте сразу сказалась на городе. Даже когда просто проезжаешь через него по пути в войска, нельзя не заметить, насколько оживленнее стало на улицах.

Переселение жителей Центрального района в подземные убежища не отменено, для этого нет оснований. Повсюду роют новые щели, чтобы укрытие всегда было близко, где бы ни застал человека воздушный налет или артиллерийский обстрел. Но завалов, возникших при больших ноябрьских бомбежках, уже почти не видно, воронки, мешавшие движению, засыпаны. Открылись многие магазины, парикмахерские. Только витрины заложены мешками с песком.

Однажды, проезжая центральными улицами, я увидел трамвайный вагон. Не стоящий с разбитыми стеклами под оборванными проводами, как было недавно, а двигающийся. Что это значило тогда для севастопольцев, мне и не передать!

Конечно, с передовой в город могли попасть немногие. Но о том, как он живет, рассказывают фронтовикам и сами горожане. У соединений армии (так было и под Одессой) наладился обмен делегациями с предприятиями ближайшего городского района.

По старой привычке гостей из города называют в войсках шефами. Однако дружба, которая завязывалась в Севастополе между гражданскими и воинскими коллективами, шла куда дальше прежнего шефства, значила много больше. Потом в горячие дни обороны не раз бывало, что севастопольцы, пришедшие проведать подшефное подразделение на его рубеже, участвовали вместе с ним в бою, заменяли выбывших из строя стрелков, пулеметчиков, медсестер. Командир танкового батальона, посылая в ремонт поврежденную машину, мог запросто попросить, чтобы в мастерских подобрали и надежного парня на смену убитому или раненому механику-водителю.