Читаем Не померкнет никогда полностью

Не берусь судить, сколько недель, а может быть, и месяцев ушло бы на создание и пуск подобного предприятия в спокойное мирное время. На то, чтобы превратить пустые штольни в действующие цехи, перенести туда и наладить оборудование, которое сперва надо было демонтировать в других местах, на то, чтобы организовать в необычных условиях, преодолевая множество трудностей, весь производственный процесс… В ноябре сорок первого, под бомбежками и артиллерийским обстрелом, когда в нескольких кило-метрах от завода отбивали отчаянные попытки врага прорвать наш фронт, все это было сделано под руководством городского комитета обороны за десять или одиннадцать суток. Причем ни на один день не прекращалось, пусть в сокращенном объеме, производство оружия, особенно ручных гранат, в наземных цехах.

А у комитета обороны хватало и других забот. Выходил из строя хлебозавод, нужно было восстанавливать поврежденные участки электросети и водопровода, приобрело чрезвычайную срочность переселение жителей в убежища.

17 ноября, в день напряженнейших боев на балаклавском направлении и в долине Кара-Коба, подземный завод в Троицкой балке дал первую продукцию двести гранат… Но это было лишь начало.

— Там развертывается крупное предприятие, — делился впечатлениями член Военного совета армии Михаил Георгиевич Кузнецов, первым из нас побывавший на спецкомбинате. — Штольни громадные. И место очень надежное. Над головой десятки метров скальной породы, так что не страшна даже тысячекилограммовая бомба…

Основные цехи комбината действительно были неуязвимы для врага. Но работа там началась в тяжелейших условиях. От недостатка кислорода в глубине штолен гасла зажженная спичка. Через несколько дней провели вентиляцию, но, когда близко падали бомбы, ее приходилось выключать: в подземелье втягивалась поднятая взрывами пыль. Поло-вину рабочих составляли женщины и подростки, мужчины же — почти все преклонного возраста.

Рядом с цехами оборудовали рабочее общежитие с двухъярусными койками, взятыми из флотских школ; места в штольнях хватало и для него. Осваивались новые виды продукции — 50-миллиметровые, а затем и 82-миллиметровые минометы. Комбинат стал принимать в ремонт орудия, танки. Но главной его продукцией оставались гранаты и мины.

Хочется подчеркнуть — и это относится не только к первым месяцам Севастопольской обороны, о которых идет сейчас речь, — что пущенный в штольнях военный завод с сотнями рабочих не состоял ни на каком плановом снабжении. Да и откуда оно могло тогда поступать?! Чтобы комбинат действовал, требовалось постоянно изыскивать для него сырье, проявлять много изобретательности. Использовали старые трубы, кровельное железо, металлолом, собранный на заводских дворах и в разрушенных зданиях. Взрывчатку извлекали из морских мин, имевшихся на местных складах. Сначала корпуса гранат возили на заправку взрывчатым веществом на флотский склад в Сухарной балке, на другую сторону Северной бухты. Потом пустили свой "снаряжающий цех".

Еще до пуска первого подземного комбината городской комитет обороны приступил к организации второго — для пошива и ремонта армейского обмундирования. Его создали на базе небольшой фабрики "Красный швейник" и сапожной артели с громким названием "Парижская коммуна". Разместили спецкомбинат № 2 в Инкермане, в укрытых глубоко под горой хранилищах шампанских вин. На этом предприятии, где директором была Л. К. Боброва, работали почти одни женщины. При нем сразу же были открыты, конечно тоже под землей, детский сад в ясли. Позже открылась там и школа.

В двух спецкомбинатах, когда они полностью развернулись, работало до четырех тысяч человек. Они стали важными, я бы сказал, незаменимыми звеньями в складывавшемся механизме обороны города. И по праву эти подземные предприятия поименованы вслед за защищавшими Севастополь воинскими частями на мраморных плитах мемориала, сооруженного после войны на площади Нахимова.

Освоением севастопольских подземелий занялись и наши армейские тыловики, прежде всего медики. По соседству со спецкомбинатом № 2, в огромных пещерах, образовавшихся от многовековой добычи инкерманского камня (историки считают, что отсюда его брали на строительство древнего Херсонеса и дворцов Византии), создавался самый крупный в Приморской армии госпиталь.

Именовался он, впрочем, просто 47-м медсанбатом и входил в состав Чапаевской дивизии: Инкерман относился к ее тыловому району. Но суть не в названии. На севастопольском плацдарме, где тылы были понятием условным, эвакуация раненых не укладывалась в обычную организационную схему и медсанбаты имели функции более широкие.

Наш начсанарм военврач 1 ранга Давид Григорьевич Соколовский всегда стремился — и умел! — вести свое дело с размахом, который, кстати, никогда не оказывался излишним. Установив контакт с флотскими медиками и с горздравом, используя оказавшийся в его распоряжении медперсонал из 51-й армии (когда в степном Крыму был рассечен фронт, часть ее тылов примкнула к приморцам), Соколовский развернул в Севастополе пять госпиталей.