Читаем Не померкнет никогда полностью

— Первая наша крупная штурмовка, — сказал кто-то из летчиков. — Три раза подряд вылетали. Водил майор Шестаков…

— А вот и он, легок на помине! — заметил Катров.

От остановившейся за кустами эмки шагал невысокий плотный командир. Лицо очень молодое, а на гимнастерке- ордена Ленина и Красного Знамени, в петлицах — по две шпалы. Здороваясь с подошедшим майором, комбриг уважительно назвал его по имени-отчеству — Львом Львовичем.

Вот, значит, он какой, майор Шестаков, заместитель командира 69-го авиаполка по летной части. Благодаря Катрову я был уже немного знаком с ним заочно. Знал, что ему всего двадцать пять лет, — в сущности, сверстник рядовых летчиков. Но если те переживают первые свои схватки с врагом, то у него за плечами год войны в Испании: около ста воздушных боев, восемь сбитых фашистских самолетов… За это и ордена, и большое для его возраста звание.

Майор Шестаков вскоре был назначен командиром истребительного полка.

Тогда же, в двадцатых числах июля, привелось впервые встретиться с генерал-майором Иваном Ефимовичем Петровым. Полки кавдивизии, которую он формировал, стояли в разных местах, в том числе в самой Одессе, и комдив часто бывал в штарме.

Генерал Петров ходил в кавалерийской портупее. Он носил пенсне, которое иногда, в минуты волнения, вздрагивало от непроизвольных движений головы последствие, как я узнал потом, давнишней контузии. В его облике, в манере держаться сочетались черты прирожденного военного и интеллигента, что, впрочем, было характерно не только для внешности Петрова.

Иван Ефимович принадлежал к людям, сразу располагающим к себе, внушающим не просто уважение, но и чувство симпатии. Что же касается бывалых кавалеристов, собравшихся в его дивизии, то они, судя по всему, быстро признали в генерале старого конника.

В эту дивизию — она стала именоваться 1-й кавалерийской — пришло много запасников-ветеранов. Некоторые прибывали в буденовках, сбереженных с гражданской войны. Под стать бойцам подобрался и командный состав: тоже большей частью прошедший закалку тех огненных лет.

5-й кавполк, который комплектовался в Котовских казармах, принял вскоре капитан Федор Сергеевич Блинов. Воинское звание командира, конечно, малость отставало от должности, но это было дело поправимое. Зато эскадрон он водил в сабельные атаки еще против врангелевцев.

Ясным июльским вечером, когда город еще не остыл от дневного зноя, полк Блинова уходил из Одессы на фронт. Он проследовал по центральным улицам — с трубачами во главе колонны, с пулеметными тачанками, со своей легкой артиллерией. Вечер выдался спокойный, без бомбежки, и тротуары заполнила густая толпа. К конникам тянулись руки с букетами цветов. Их напутствовали возгласами: "Бейте фашистских гадов!"

Маршрут полка пролегал мимо дома Пушкина, свято чтимого одесситами. Приблизившись к нему, капитан Блинов скомандовал равнение. Никакими уставами это, конечно, не предусматривалось. Но как много сумел выразить старый буденновец этой командой, поданной в порыве высоких чувств!

Через Пересыпь полк направился в Лузановку — одно из немногих вблизи Одессы мест, где достаточно густых деревьев, чтобы замаскировать тысячу коней. А несколько дней спустя конники встретились с врагом.

* * *

Тем временем у Днестра продолжалась перегруппировка войск левого крыла Южного фронта, повлекшая новые изменения в составе Приморской армии, а затем и в границах нашей полосы обороны.

28 июля В. Ф. Воробьев, вернувшись от начальника штаба, продиктовал для записи в журнале боевых действий:

— "Пятьдесят первая стрелковая дивизия выводится в резерв командующего фронтом… На занимаемом рубеже ее сменяет двадцать пятая стрелковая двумя полками…"

Таким образом, из трех дивизий, составлявших 14-й корпус — первооснову Приморской армии, за нами оставалась лишь 25-я Чапаевская. Правда, из 9-й армии передавалась в Приморскую 95-я стрелковая дивизия, но вместе со своей полосой обороны: от Тирасполя до Григориополя — сорок с лишним километров фронта, если считать по прямой…

Все это, несомненно, означало, что положение у наших соседей справа становится все более напряженным. Два дня назад 72-я дивизия немцев форсировала Днестр между Григориополем и Дубоссарами, где река делает большой изгиб. Вражеский плацдарм на левом берегу ликвидирован не был, и, очевидно, противник наращивал там силы.

Но сперва о нашей новой дивизии. Она и в мирное время входила в состав войск, прикрывавших западную границу. Участвовала в финской кампании… Словом, кадровая дивизия с богатыми традициями. Отечественную войну она встретила в боевой готовности, поднятая по тревоге за два часа до нападения врага.