Барбашов смутился. Ему захотелось сказать Ханыге, что это не так. Что он как раз наоборот: всегда доверял ему больше, чем другим, потому что воевал вместе с ним уже вторую войну и что между ними уже был разговор на эту тему. Но сказал вдруг совсем другое.

— Дорогой ты мой солдат! — само собой вырвалось у него тепло и просто. — Если бы я всем сейчас верил так, как тебе, я, наверно, был бы самым счастливым человеком на свете. В моем доверии ты еще сто раз убедишься. Дай только к своим прийти. Твои сомнения рассеять легко. А вот мои кто рассеет? Кто скажет правду, как докатились мы до жизни такой, что за полтора месяца сдали врагу всю Белоруссию?

Ханыга с удивлением поглядел на командира и ничего не ответил. Ему хотелось сказать многое. Гораздо больше, чем спрашивал командир. Он мог бы говорить на эту тему долго. Но фронт был рядом. И он промолчал. Барбашов, казалось, понял это и нахмурился.

— Молчишь? — переспросил он. — Ну что ж, ладно, перейдем фронт, во всем разберемся.

ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ

Утром 7 июля генерал Галицкий и батальонный комиссар Корпяк обошли отряды, которые теперь снова стали полками, подчиненными единому командованию и штабу. Выставив охранение, отряды спали. Семидневный переход, почти непрерывные бои скосили людей, и они уснули там, где их застала команда «Можно отдыхать».

Разведбат, как обычно, разместился чуть в стороне особняком. Сон разведчиков охраняли командиры. Щука заметил генерала и сразу пошел ему навстречу. Доложил о потерях. Генерал выслушал доклад, снял каску, разгладил ладонью волосы, проговорил:

— Я считаю, что вы здесь уже хорошо отдохнули, товарищ майор. Теперь отдыхать будем мы, а вы немедленно включайтесь в работу. Не позднее как к вечеру я должен иметь точные сведения о том, какие части и в каком направлении двинул противник, преследуя нас, а также подробные и достовернейшие данные обстановки впереди Железной. От них будет зависеть, переходить ли нам снова к вынужденной обороне или сегодня же ночью сниматься с места и идти дальше. И еще одна задача: берите дополнительно сколько нужно людей, машин и обеспечьте дивизию продовольствием. Захватывайте встречные обозы противника, связывайтесь с местным населением. Где угодно добудьте хлеба, мяса, картошки. Двигаться дальше без продовольствия дивизия не может.

Щука все понял, все запомнил и, не теряя драгоценного времени, поднял батальон, чтобы снарядить разведгруппы. Потом вместе с майором Подорвановым и капитаном Казакевичем поставил им задачи. Разведывательный взвод во главе с лейтенантом Олейниковым получил задачу провести разведку в направлении Старобин — Житковичи — Туров. Взвод под командованием лейтенанта Слепнева должен был двигаться по маршруту Уречье — Сосны — Копцевичи — Петриков. Третий взвод, возглавляемый лейтенантом Олешовым, был направлен на Старые Дороги, Глусск, Озаричи, Мозырь.

Когда все выделенные в разведку люди были отправлены, Щука, усадив на уцелевшую транспортную машину и два броневика еще один взвод, двинулся во главе этого отряда в рейд — подальше, в глушь, к деревне Липовичи. Достать провиант было сейчас так же важно, как привести «языка». И поскольку генерал впервые поставил перед разведчиками такую задачу, Щука решил выполнить ее сам, тем более что в этом направлении разведчики еще не предпринимали никаких действий.