Читаем Не мой Ромео полностью

Он проходит мимо меня, не заговаривая, но на ходу ест меня глазами и кривит губы в улыбочке. Почему-то он выбирает беговую дорожку по соседству с моей.

Я глушу свою музыку, вынимаю из ушей наушники.

– Тебе нравится моя форма? Хочешь, покажу, как надо бегать?

По этой части я непревзойденный дока. Моя личная жизнь трещит по швам, но это не помешает мне поставить на место выскочку, метящего на мое место. Футбол – это все, что у меня есть, и я сделаю максимум, чтобы в нем остаться.

– Остынь, старичок. Не мешай заниматься.

Надо отдать ему должное: каждое утро он тут как тут и проводит здесь не меньше времени, чем я.

– Хочешь, помогу освоить правильную отдачу паса? Ты мнешься целых полсекунды. Исправь этот недостаток, иначе можешь и не мечтать о том, чтобы занять мое место

Он хмурится. Я ухмыляюсь.

– Ничего я не мнусь.

– Еще как мнешься. – Я пожимаю плечами, беру полотенце, вытираю с лица пот. Знаю, у него не выходит из головы наша последняя провальная игра.

Эйден расправляет плечи, наклоняется за штангой, напрягает бицепсы.

– Я хочу лучшего для команды.

– Воображаешь, что лучшее – это ты?

Он с грохотом бросает штангу, откидывает со лба волосы и презрительно улыбается.

– Так и есть. Прикинь, ты играешь в команде уже семь лет, и что-то я не вижу на твоем пальчике кольца Суперкубка. Ты напрочь запорол ту игру, Хоук. Пять перехватов – пять! В прошлом месяце ты облажался на глазах у миллионов. У этого города хорошая память. А теперь… – Он поднимает штангу, возвращает ее на стойку, раздумывает, какую взять, выбирает самую тяжелую. Мы встречаемся взглядами в зеркале. – Чувак, ты практически отдаешь мне стартовую позицию. Не ты сбил на той неделе паренька, сидя за рулем своего здоровенного Cadillac Escalade? То, что ты пролетел мимо Кубка, тебе бы еще простили, но того малолетнего болельщика… – Он презрительно подергивает плечом.

Меня душит злость.

– Что-то я не заметил, чтобы ты попытался забить, когда тебя ввели в игру. Ты ни на дюйм не пронес мяч. Все потому, что мнешься. Сколько ты ни пыжишься, Алабама, знай, у тебя кишка тонка.

Вот мне и удалось его разозлить.

Двойные двери спортзала распахиваются. Входит, сердито щурясь, старший тренер Джон Коннор.

– Все в порядке? – Он переводит взгляд с меня на Алабаму.

Я складываю руки на груди.

– Пустяки, мы с Эйденом малость полаялись.

– Ага, – подтверждает Эйден. – Джек меня расхваливал.

Я наклоняюсь к скамейке за бутылкой с водой и морщусь от резкой боли в левом плече, тут же распространяющейся на всю руку. Я скрежещу зубами, старательно расправляю плечи. Не хватало дать слабину перед Эйденом. И не только перед ним. Я встряхиваюсь, боль постепенно отпускает.

Тренер хмурится, переводя взгляд с моих шорт на мое потное лицо.

– Через два часа пресс-конференция. Ты уже знаешь, что скажешь?

Только пресс-конференции мне не хватало! У меня сдавливает грудь. Знаю ли я, что скажу? Понятия не имею!

Хоть что-то выдавить – и то будет хорошо.

Я киваю с деланой уверенностью и покидаю зал. Сталкиваюсь лицом к лицу с Лоренсом, одетым в серый костюм с иголочки. Он – сама строгость.

– Не стану ходить вокруг да около. Знаешь, как ты выглядишь? Краше в гроб кладут.

– Ну спасибо. – Я приглаживаю волосы. – Что-то не выспался.

– Еще бы! Тебя сфоткали в «Милано» и выложили в интернет. Ты напиваешься в обществе женщины. Никак не сообразишь, что лучше не высовываться, пока не стихнет шум, Хоук?

– У меня было свидание. Напиваюсь? Всего один стаканчик за ужином.

Он всплескивает руками.

– Свидание?!

– Незапланированное.

Лоренс кивает, пристально глядя на меня.

– Еще в «Милано» засняли, как ты сцепился с каким-то типом…

– Да не сцепился я с ним, черт бы вас всех побрал! Жить-то мне еще можно? Что бы я ни сделал, все раскладывают на молекулы.

Я пытаюсь от него сбежать, он торопится за мной на своих коротеньких ножках.

– Все правильно. Это же ты, пресса тебя ненавидит.

– Зато она обожает вранье.

– Из вранья получается хорошая история.

Я вбегаю в раздевалку и дергаю дверцу своего вместительного шкафчика. Там у меня есть все, что может потребоваться: от уличной одежды до пары костюмов.

Лоренс тянется туда и выбирает желтую рубашку поло с эмблемой тигра на груди и дизайнерские джинсы.

– Для репортеров надо одеваться тщательно. Форсить противопоказано. Знаю, ты любитель глаженых рубашечек и брючек, но тут главное – контактность. Будь милашкой. Улыбайся, не переломишься. Смягчи свой ворчливый тон.

Я расправляю плечи, делаю глубокий вдох.

– Я и так иду на контакт. Я вырос в бедности. На первом курсе колледжа я выиграл кубок Хейсмана. Почему никто этого не помнит, а? – Я негодующе смотрю на него. – Мы оба знаем, что я не выношу репортеров. Не могу, и все тут. Не знаю, зачем мне туда идти…

– Так решил тренер.