Читаем Не мешайте палачу полностью

Павел не стал задавать больше никаких вопросов, послушно поехал домой, в проезд Черепановых, где в одной из старых панельных девятиэтажек была его квартира. Он чутко прислушивался к себе и понял, что обрадовался сигналу Минаева и вызову в Москву. Все опять становилось как прежде: у него появился руководитель, который будет отдавать приказания и ставить перед ним задачи, а его, Сауляка, дело – эти задачи выполнять как можно лучше. Минаев и раньше, сразу по возвращении Павла из колонии, пытался взять над ним руководство, но тогда ситуация была немного другая. Тогда у Павла была собственная задача, которую он считал необходимым выполнить во что бы то ни стало, поэтому он и корчил из себя строптивого и неуступчивого, не признающего ничьего верховенства. На самом деле то время, которое прошло после выполнения задания Минаева и ликвидации убийц Булатникова, далось Павлу ох как тяжело. Он привык подчиняться. Он привык, что за него все решают. Над ним и рядом с ним всегда был стратег, который определял задачи на перспективу, а Павел должен был эти задачи наилучшим образом выполнить, что он и делал всю свою сознательную жизнь, начиная от безусловного и беспрекословного подчинения отцу и до выполнения требований режима в колонии. И только эти последние недели… Сауляк не склонен был идеализировать сам себя и теперь отчетливо понимал, что строить свою жизнь самостоятельно он не может. Ему нужен начальник, руководитель. Ему нужен хозяин. И он будет служить ему как верный пес. Черт с ним, пусть это будет даже Минаев. Нужно только закончить то дело, которое он начал, уже немного осталось, а потом можно переходить в полное подчинение Антону Андреевичу. И все опять станет четко и понятно, как было раньше. В пустой квартире в проезде Черепановых не было даже хлеба: уезжая отсюда, он еще сам не знал, когда вернется, поэтому старательно выбросил все, что может испортиться или заплесневеть, вымыл и отключил холодильник. По дороге из аэропорта Павел кое-что прикупил, чтобы перебиться пару дней, а там видно будет. Все равно послезавтра ему придется ехать к Минаеву, а оттуда – как знать! – куда еще? Может быть, на другую квартиру, записанную на имя Кустова, а может быть, и совсем в другое место. Все зависит от того, что такое тут стряслось, из-за чего Минаев так срочно вызвал его в Москву.

Придя домой, Павел первым делом принял ванну, потом постелил на диван чистое белье и лег в постель. Почти все время он чувствовал огромную слабость и непроходящую потребность прилечь. Он знал, что это не связано с каким-либо заболеванием, здоровье у него было отменное, если не считать холецистита, который периодически давал очень неприятные обострения. Сауляк был невероятно вынослив, мог подолгу ходить и бегать, мог сутками обходиться без еды и сна. Но применение гипноза забирало у него все силы. Природа поскупилась, одаривая его способностями к воздействию на людей, и достижение даже слабенького результата требовало от него невероятного напряжения, после чего Павел чувствовал себя совсем больным.

Лежа в постели, он обводил глазами комнату и радовался, что сумел сохранить собранную родителями библиотеку. Это сейчас можно купить любую книжку, даже самую модную, без всяких проблем. А тогда, тридцать-сорок лет назад, хорошие книги и подписные издания доставались далеко не каждому. В те годы, которые семья провела за границей, им каждый месяц через посольство передавали тоненькую книжечку – несколько скрепленных вместе листочков белой глянцевой бумаги, на которых были отпечатаны названия и цены новых книг, вышедших в разных советских издательствах. Это называлось «Белый список». Отец ручкой отмечал интересующие его издания и возвращал книжечку в Россию. За годы службы в Венгрии и Чехословакии он собрал по «Белому списку» огромную библиотеку. Перед тем как спрятаться в колонию, Павел позаботился о том, чтобы библиотека осталась в надежных руках. Он оформил опеку над знакомым стариком библиофилом, забрал его из коммунальной квартиры, битком забитой беженцами и лимитчиками, и прописал к себе. Он знал, что оставляет квартиру и книги под хорошим присмотром. И молился только о том, чтобы старик за эти два года не умер. Старик, спасибо ему, дожил до освобождения Павла, и генерал Минаев, пока Сауляк приходил в себя на его даче, быстро все устроил. Павла прописали обратно в эту квартиру – поскольку опека была оформлена по всем правилам и на его иждивении находился старик, Сауляку, хоть и судимому, легко разрешили московскую прописку. Антон Андреевич позаботился о жилье для старика, и старая квартира в проезде Черепановых снова стала безраздельно принадлежать Павлу.