Моя подруга Аня отправила дочек к бабушке под Курск. Свой дом, свежий воздух, здоровое питание – яйца из-под домашних куриц, молоко из-под домашней же козы. Аня работала и смогла повидать дочек только через две недели.

– Мне нужен лясик! – объявила четырехлетняя Соня, когда Аня предложила ей пойти погулять.

– Ящик? Какой ящик? – не поняла мама.

– Не ящик, а лясик! – топнула ногой девочка.

Аня решила, что дочке срочно требуется логопед.

– Велосипед! – объяснила бабушка. – Все дети так называют.

Аня посмеялась и выдохнула. Лясик – очень мило звучит. Но она опять напряглась, когда старшая Настя попросила бабушку испечь посикунчиков.

– Кого? – не поняла Аня.

– Мам, это пирожки. Они умеют пи́сать. Поэтому называются посикунчиками, – объяснила Настя.

Анина мама выросла на севере. Она действительно пекла вкуснейшие пирожки. Их нужно было кусать осторожно – сразу вытекал сок. Оттого они и назывались посикунчиками. Но бабушка так называла не только пирожки с мясом, но и с яблоками, капустой и другими начинками. Она умела приготовить их так, что они истекали соком.

Я тоже переживаю за дочь. Но на сборах она научилась за минуту съедать кашу «Дружба», а любимыми крупами считала пшенку и перловку. Теперь она не терялась в столовой – на сборах ей пришлось отвоевывать котлеты у мальчиков-каратистов. Оказалось, она лучше всех ориентируется в школе – после закоулков подмосковного пансионата ей вообще ничего не страшно. Ну а после общения с тхэквондистами она быстро поставила на место Петю, с которым ее посадили за парту по принципу «мальчик-девочка». Петя, считающийся главным хулиганом в классе, теперь ходит шелковым, а классная радостно объявила: «Кто из мальчиков будет плохо себя вести, посажу с Симой». Не знаю, чем она им угрожает, возможно, перспективой делать сто отжиманий.

Учителя тоже люди

Учителя тоже иногда путаются в словах, словосочетаниях, выражениях.

Так, например, произошло с несчастным «Кавказским пленником» – вечным проклятием «началки». Учительница в электронном журнале написала задание – читать «Кавказского пленника» Лермонтова. Педагоги тоже люди и имеют право путать и забывать жизненно важные вещи. Например, учительница параллельного класса пожаловалась, что минут пять не могла вспомнить отчество Зощенко. Но вот вылетело из головы – и все. Что-то очевидное. Поскольку старшее поколение не гуглит по любому поводу, то учительница ходила и буквально страдала. Михаил… как его? Вроде бы Михайлович, а вроде бы и нет. Но как она вообще могла такое забыть? Невозможно! А днем раньше она весь вечер называла свою единственную и обожаемую внучку Катей, хотя внучку звали Сонечка. А Катя – даже не любимая ученица, а мама ученицы, которую учительница собиралась вызвать в школу и сообщить что-то важное. А что именно, не записала и забыла. Помнила, что надо вызвать в школу именно Катю. Тоже вот странно – в памяти имя матери всплыло, а не ученицы. Хорошо хоть восьмилетняя внучка помогла – загуглила Зощенко и подтвердила: Михалыч он, Михалыч…

Так вот, наша любимая учительница тоже не то записала в дневнике, но детям устно объяснила, что читать надо другого «Кавказского пленника». Дети, естественно, кивнули и тут же забыли про всех пленников, вместе взятых.

Вечером родители спрашивали друг у друга, какого «Кавказского пленника» надо читать? Многие похвастались, что Лермонтова уже прочли. Мама Дани сообщила, что специально за книжкой в магазин съездила. Тут мама Лизы, которая обычно все знает, авторитетно заявила, что читать надо «Пленника» Пушкина. (Вот ровно то же самое происходило, когда в четвертом классе учился Вася. Один в один история повторялась. Тогда не только одна мама ездила в книжный, а все дружно, потому что книги в то время еще не скачивались, а покупались в бумажном виде. Еще и стыдно было, если книги в домашней библиотеке не обнаруживалось.)

Так вот, после сообщения, что «Пленник» не тот, а другой, все бросились искать Пушкина. Мама Дани отправила за «Кавказским пленником» старшего сына, понадеявшись на то, что десятиклассник уж точно знает, какой из «Пленников» нужен. Сын, не особо вникнув в проблему, вернулся со вторым экземпляром Лермонтова. Но тут мама Лизы написала, что провела расследование и «Кавказских пленников» оказалось целых три. Еще и у Толстого!

Тут родительский чат закипел, разволновался и потребовал конкретной ссылки и авторитетного мнения. Ведь Толстых тоже несколько. Фиг знает сколько. «Три Толстых!» – поделилась авторитетным знанием еще одна мама. «Не три, а трое!» – фыркнула другая мама. Тут на помощь пришел папа – счастливый обладатель школьной хрестоматии. «Лев Николаич! Сто процентов! Его пленник!» – написал родитель. Все вроде бы успокоились и пошли читать Толстого. Папа уж точно в брутальном чтиве понимать должен.