Читаем Не комильфо! (СИ) полностью

Расстегнув пуговицу и молнию джинс и стянув их вместе с трусами, я усадил Совесть раком и коснулся горячим лбом холодной дрожащей спины. Мальчик не издавал ни звука, даже тихого всхлипа не было слышно, он просто обреченно склонил голову, будто приготовился, что ее будут отрубать. Расстегнув ширинку своих брюк и высвободив на волю набухшую горячую плоть, медленно поднес ее к отверстию Комильфошки, зачем-то взглянув на его опасно побледневшее лицо. Оно ничего не выражало, полное отсутствие эмоций, словно каменная маска. Словно кукольное лицо.

Во мне боролись множество противоречивых чувств, взаимно уничтожая друг друга. Только, кажется, всего лишь две выжили в этой войне: какое-то ранее неиспытанное мною чувство, новобранец, но все же невероятно сильный, и жестокость, заставляющая меня поступать именно так, ведь пока я в ее власти. А неизвестная положительная эмоция недостаточно сильна. Пока. Но у нее есть шансы.

Глубоко и резко войдя в мальчика, принеся не только ему боль, но еще и себе немного дискомфорта, уж слишком Совесть оказался узким, я стал двигаться. И вскоре послышались те звуки, те слабые стоны, скрип зубов, которые я так мечтал услышать. А вместе с тем я убедился, что мальчишка подо мной настоящий. Я чувствую его холодное, дрожащее, влажное тело, я ясно слышу все, что доносится сквозь сжатые зубы, целуя его распухшие покусанные губы, я ощущаю соленый металлический вкус крови. Что я хотел доказать своим поступком? Что не сошел с ума, а Совесть оказался настоящим? А не стал ли я животным, не сошел ли я с ума, чтобы вот такими варварскими методами себе что-то доказывать?

Двигаться в мальчике стало немного легче, как будто он просто смирился и перестал сопротивляться вообще, даже морально, когда физически это просто не возможно. Разжав кулаки, выпрямив пальцы, на которых под ногтями была кровь от того, что они слишком сильно впивались в ладонь, коснувшись влажным лбом мягкого ковра, Комильфошка повернул голову на бок и беззвучно стал шевелить губами, закрыв покрасневшие от слез глаза.

Но их взгляд я увидел сразу, он отчетливо вырезался в памяти, даже когда я, моргая, закрывал глаза, я все еще видел его глаза цвета горького шоколада. Но они больше не были так прекрасны, яркий блеск в них потух, они стали мутными, стеклянными, как у куклы, которую очень любили, но в какой-то момент просто сломали, даже не попытавшись починить…

====== Эпилог. Пять лет спустя… ======

Мы не будем здесь

вместе никогда…

Ты хочешь отдать все,

но этого мало.

Тебе так хочется слез,

но их не осталось…

Флер – Никогда

-Папа! Папа! Смотри! – закричал маленький мальчик, дергая мужчину за джинсовую ткань брюк и указывая пальчиком на летящую в небе железную птицу. – Видишь, там самойот! Самойот! – запрыгав на месте и захлопав в ладоши, радостно повторил мальчик.- Я когда выосту, товже буду водить самойот!

Мальчик, отпустив улыбающегося отца, развел руки в стороны и побежал, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, изображая так понравившийся ему транспорт.

-Ох, проказник! – широко улыбаясь, вздохнула женщина, заправив за ухо прядь длинных рыжих волос, и прильнула к мужу.

-Ну, да… – как-то грустно ответил ее спутник жизни, глядя, как их пятилетний сын обходит каждую лужу на дороге, жужжит и наклоняется в разные стороны.

-Юр, что-то случилось? Ты сегодня какой-то очень бледный. Ничего не болит? – поинтересовалась девушка, внимательно взглянув в светло-карие глаза мужа.

-Да нет, все просто отлично, – все тем же тихим и грустным голосом ответил мужчина, когда на самом деле в душе было далеко не «все просто отлично».

Ровно пять лет назад, именно в этот день, когда весна готовится отдать владения жаркому лету, Юра совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. И если бы только ее можно было исправить. Он бы отдал все на свете, чтобы заслужить прощение, вот только… Заслужил ли он его?!

Тот день парень помнил до тошноты подробно. Все: и время, и разговор, то страшное пустое выражение лица Совести и его потухшие глаза. И даже свое хамское поведение после всего содеянного им. Юра просто встал с пола, чмокнул мальчика в щеку и ушел в душ. Но когда вернулся, никого в квартире не оказалось. Простая, пустая, как будто ничего и никого в ней кроме Юрия не было, разве что капельки уже потемневшей и запекшейся крови и спермы остались на светлом ковре. Единственный, но такой сильный будитель страшных воспоминаний. Парень даже не знал, зачем, но он, по несколько раз осмотрел квартиру, хотя был в ней совершенно один, и дернул за ручку входной двери. Она была… Закрыта…

С того самого злополучного дня Юра больше не встречал красивого мальчика в очках и с женской прической. Ни разу. За пять лет.