– Лучше нести бред, чем видеть везде какие-то странные связи как ты. О, Вике написал Дима, что-то произошло. О-о-о Одноклассники гуляют вместе, обосраться можно. Может, они убили кого-то. Тебе-то какая разница?

Говоря эти слова, он изо всех сил кривлялся, показывая мне всю абсурдность моих предположений. Я вновь попросил его заткнуться. И он вправду замолчал.

Мы еще недолго побродили по городу, изредка говоря друг другу о своих наблюдениях. И вскоре, он сказал, что ему пора. На этом и разошлись.

Идя домой один я думал о том, что и вправду себя накручиваю, замечая в сегодняшнем дне какую-то странность. Для себя я решил, что увидел лишь то, что хотел увидеть. И эта тайна хоть как-то украсила мои серые будни. На некоторое время я себя почувствовал, словно в сериале стиля «нуар». Где в маленьком городке начинает происходить что-то странное, и только гениальный сыщик, может понять, кто же все-таки убил Лизу.

Придя домой, я выпил стакан горячего чая с вафлями, собрал портфель на завтра и лег спать пораньше. Не потому что хотел спать, а потому что из дел на сегодня осталась только домашняя работа.

глава 2

Это было на следующий день. На математике я сидел на третьей парте третьего ряда. В правом ухе у меня был наушник, я слушал музыку, совершенно не обращая внимание на слова учителя. «Я все равно сдаю базу» – подумал я еще в десятом классе и поэтому появлялся на математике только из-за уважения к учителю. В ухе Кирилла был мой второй наушник. Он как раз таки хотел сдавать профиль, но ему тоже было не интересно происходящее на уроке. Вместо этого он играл в телефон. Я же читал краткое содержание по литературе на следующий урок.

Неожиданно для нас, нам дали два маленьких листочка. На доске было написано две задачи по геометрии, каждая для своего варианта. Кирилл отдал мне наушник и принялся решать. А я в это время пытался дочитать «Преступление и наказание». Через пять минут он протянул мне листок с уже решенной задачей. Переписав все, там написанное, я сдал его учительнице.

Прозвенел звонок, и я, уже с собранной сумкой, постарался как можно быстрей выскочить из кабинета. Мне очень хотелось есть, а после второго урока в столовой миллион детей из начальной школы, из-за которых невозможно ничего купить. Спускаясь по лестнице и разрываясь в выборе между пиццей и булочкой с повидлом, чья-то рука ударила меня в плечо. Я шел в наушниках, и, не зная, кто меня тронул, резко обернулся, готовый к чему угодно. Но сзади стояла Вика, как обычно, чем-то недовольная. Я был слегка удивлен, ведь на математике ее не было.

– Ты идиот. – сказала она, как только я снял наушники, при этом смотря на меня с явным недовольством.

– Тут ты не права, меня зовут Саша. А идиот это… – я попытался пошутить, но она меня перебила.

– Ты зачем дал тому идиоту мой номер? – спросила она.

Я сначала не понял, о ком она говорит, а потом в моей голове возник образ баристы из кофейни. На моем лице появилась ехидная улыбка.

– А что не так? Он попросил, я ему дал, так сказать, мужская солидарность.

– Мужская солидарность? – сказала она, с выпученными на меня глазами. – Этот придурок стоит сейчас на улице с букетом.

– Серьезно? Где? – сказал я, рассмеявшись так громко, что ряды проходящих мимо детей косо на меня посмотрели.

Она ничего не ответила и, взяв меня за руку, повела в класс истории, это был наш следующий урок, поэтому там уже сидело несколько наших одноклассников. Вика подвела меня к окну, и я увидел его. Он стоял около забора с большим букетом. Я еще раз посмеялся.

– А что ты не вышла к нему? Правда, я рядом с ним не вижу белого коня. Но вроде он смахивает на принца.

– Он там стоит уже около часа. – ответила она – Я блин из-за него не пошла на математику.

– Для вас прогулять урок, это огромная потеря. Пятном позора отмечен ваш род мадам. И его больше никогда не смыть. – сказал я.

– Все из-за тебя. – сказала она. – Поэтому и разбираться тебе.

– Из-за меня? – удивленно спросил я. – Нет, нет, нет. Меня в это не впутывай. Уж я точно не говорил ему, где мы учимся.

– Не говорил? – озадаченно поинтересовалась она. – Я вообще ему один раз ответила и тут же сбросила.

– Кто тогда ему сказал? – спросил я, еще раз посмотрев в окно.

Все, кто был в кабинете, слышали, о чем мы говорим, да и у нас и мысли не было разговаривать тише. Вскоре все кто решил не идти в столовую, стояли рядом с нами и смотрели в окно.

В итоге всем коллективом мы решили; я должен пойти и сказать, что он ей неинтересен. Я до последнего отнекивался, считая эту идею до боли глупой. Но меня вразумили тем, что я единственный человек которого он хоть раз видел. К тому же Илья вызвался пойти со мной. До звонка оставалось десять минут, и мы пошли на улицу.