Смахнув слёзы рукавом, Вадим спустился вниз, бряцая саблей. Оглянулся. Везде пусто. Вадим не хотел обманываться и, обнажив саблю, пошёл бродить по домам и пристройкам. Обойдя весь периметр Пустыни, он никого не нашёл: ни живых, ни мёртвых. Мёртвые сгорели в церкви, а живые убежали. Крестьяне, скорее всего, вернутся, но ему не до них. У него своя жизнь, и свой путь, да и Агафью оставлять им как-то не с руки.

Вот найдёт к кому её пристроить в надёжное место, тогда и оставит, а сам пойдёт дальше. А сейчас не время. Рыская по монастырю, он попутно собрал всё оружие, как своё, так и кузнеца. Всё сложил во дворе кузни, посмотрел на бердыш, на ручницу, на пищаль бывалого вида.

Их утащить с собой ему нереально, и он решил спрятать всё найденное. Для этого Вадим вырыл яму рядом с кузней и, обернув оружие тканью, промасленной костным маслом, закопал до лучших времён. После этого он обыскал все кельи, прибавив к своим вещам ещё небольшое количество денег. Всю церковную утварь, сделанную из серебра, он также решил закопать.

Сундук, найденный в келье настоятеля, был заполнен до краёв церковной утварью, по большей части медной или вовсе оловянной. Его он оставил. Мало ли, вдруг, он не вернётся, а тому, кто придёт, ещё службу надо нести.

Личные вещи, ткани и орудия обихода Вадим решил отнести в подвал главного здания, после чего закрыл вход дверцей, подперев её камнем и бревном. Со всем этим он провозился весь день и сильно устал, как морально, так и физически.

Умывшись и поужинав остатками вчерашней еды, он снова залез на крышу кузни и долго смотрел на то, как заходит над лесом солнце. Как только уставшее солнце закатилось за верхушки сосен, сразу потемнело. С каждым часом воздух насыщался чернильной темнотой, пока совсем не стало ничего видно. Тогда Вадим лёг прямо на крышу и, примостив голову на найденную подушку, принялся смотреть вверх. Рядом с ним примостилась и Агафья.

Мириады звёзд кружились перед ними, словно радуясь тому, что их могут лицезреть. Они водили хороводы туманностей далёких галактик, перемигивались разноцветным светом, пытаясь затмить друг друга, и им не было никакого дела до того, что творилось сейчас на земле. Полная луна, затмевая свет звёзд, поднялась на небосклоне, осветив всё вокруг своим холодным нереальным светом.

Где-то вдалеке прозвучал волчий вой, вслед ему завыл второй зверь, и через минуту оба звериных крика смолкли, захлебнувшись в диком рычании. Мрачно захохотал филин, наслаждаясь тёмной ночью. Мерзким истошным криком где-то на болоте закричала выпь. Вся природа застыла в своей мрачной красоте. Под эту лесную какофонию, Вадим и заснул, смертельно устав и больше не обращая ни на что внимания.

Он заснул, а ночные птицы и звери продолжали свой шабаш, наслаждаясь темнотой ночи и запустением человеческого жилья. Ночная птица спорхнула с высокого дерева на крышу бани и снова захохотала, призывая тёмные силы. Из трубы бани замерцал полупрозрачный дым, послышался тихий вздох и неясное бормотанье.

От этих звуков Вадим проснулся. В это время филин снова громко захохотал, схватив тисками страха сердце Вадима. Не желая больше бояться, Вадим решился на крайние и, в принципе, бесполезные меры.

— Ах, ты ж, тварь! — он вынул из-за пояса пистоль, пошурудил в походном мешке, насыпал пороху на полку, загнал пулю в ствол и, щёлкнув кремнёвым замком, выстрелил.

Оглушающий грохот и сноп огня словно сдёрнули птицу с конька бани и швырнули её в темноту леса. Вряд ли он попал в цель, но эффекта своего выстрел достиг. Неясное бормотание, дикие звериные крики и прочая чертовщина, происходящая на месте сгоревшей Пустыни, сразу же прекратилась.

— Так их, так их! — в ужасе бормотала Агафья, пытаясь спрятаться уже даже не за ним, а в нём.

— Спокойно, Маша, я Дубровский! — нервно хохотнул Вадим, вспомнив бессмертное произведение Пушкина.

— Я не Маша, я Агаша! — обиделась девочка и тут же переспросила его, — а кто такая Маша и Дубровский?

— Книжные герои, ты их всё равно не знаешь. Давай отдыхать, они больше не вернутся сегодня.

Послушав ещё тишину, Вадим снова провалился в сон и проспал до самого утра. Больше никто их тревожить не посмел.

Глава 15

Навстречу судьбе

Проснувшись рано утром, Вадим передумал палить Пустынь. Всю нечисть он уничтожил. А люди ещё вернутся сюда. Позавтракав, он собрал все вещи, спрятал деньги в кошель, нагрузил Агафью по мере её детских возможностей и, подхватив тяжёлый походный мешок, вышел из Пустыни. Уже отойдя в лес, Вадим запалил костёр, зажарилна нём курицу и они с Агашей отобедали. Покончив с едой, они вновь нагрузились мешками и зашагали в сторону села. Вадим пожалел, что бердыш не смог взять с собой. Тот оказался просто тяжёл и потому бесполезен в борьбе с мертвяками.