Читаем (Не)добрый молодец полностью

Всё вокруг дышало первозданным природным естеством. Через дорогу перескакивали лягушки с красными пятнышками на серой шкурке, разбегались ящерицы и попискивали невидимые в густой траве мыши. Жаворонок с прикольным хохолком долго сопровождал их, время от времени вспархивая с дороги. Отлетев на пару метров, он опускался обратно, чтобы снова вспорхнуть и лететь дальше.

Природа словно и не замечала людских проблем, что ей до них⁈ Птицы пели, мыши бегали, стрекотали кузнечики. Гадские оводы, или бзыки, как их называли крестьяне, безудержно летали над головами вспотевших от долгой ходьбы людей. Их нудное жужжание и укусы изрядно бесили путников.

— Словно мухи над мертвяками вьются, — пробурчал кузнец, провожая взглядом целый рой оводов, жужжащих вокруг. А тех становилось всё больше. Отец Анисим недобро взглянул на Елизара.

— Ты бы не каркал уж! И так на душе тошно.

— А я что? Я ничего, закусали просто, сволочи, — и кузнец с размаху бахнул себя по шее ладонью, прихлопнув очередного кровопийцу.

Послушники Пётр и Сергей только хмыкнули, вертя головами и отмахиваясь копьём от оводов. Вадим молчал, как рыба. О чём тут говорить, оводы слетелись на них со всего леса, ведь от всех разило таким острым запахом пота, что его, наверное, чувствовали даже мертвяки.

Так, непрерывно переругиваясь и перебрасываясь незначительными фразами, небольшой отряд продвигался дальше. Вокруг, если не обращать внимания на громкое щебетание птиц, было тихо. Лес то придвигался вплотную, то отступал дальше от дороги, постепенно мельчая. Пару раз ради любопытства Вадим заходил в него, завидев там шляпку красноголовика или даже белого гриба. Вадик любил грибы, как-то не лежала у него душа к рыбной ловле и уж тем более к охоте. А вот такая тихая охота приносила ему удовольствие. Мама всегда хвалила его по малолетству за приносимые домой дары леса.

Все уже порядком устали, когда впереди показались сначала верхушки деревьев, а потом и сами дома села Седмицы. Путники невольно замедлили шаг, напряжённо всматриваясь вперёд. До сей поры никто им на пути ещё не попался: ни мёртвый, ни живой, и это настораживало.

— Так, Пётр и Сергий, копья наизготовку и вперёд, — скомандовал кузнец. — Анисим, ты справа иди, а ты, отрок, слева, а я сзади пойду.

— Это как же так! — вскричал Пётр, молодой ещё парень с жидкой бородёнкой и еле заметными усиками, — мы, неумехи, вперёд на смерть идём, а самый опытный из нас позади скрывается?

— То моё дело, как идти. Я старший, вся вина на мне, а ты придержи язык, а то располовиню тебя надвое! — и Елизар угрожающе взмахнул бердышом. Тот свистнул в воздухе, и Пётр заткнулся.

— Если вы побежите, — начал объяснять кузнец, — я мертвецов остановлю, дам вам время, чтобы спастись. Если же меня завалят первым, вам убежать будет намного труднее. Я не раз и не два смотрел в глаза смерти, чтобы трусить сейчас. Запомни это, Пётр, пока не поздно. А не то погибнешь смертью лютой. Да и село не мертвяки захватили, а конный да оружный отряд. Кто угодно мог им быти, хош казаки, хош поляки.

Пётр угрюмо замолчал, молчали и все остальные. Вадим с сомнением посмотрел на свою короткую сулицу и взмахнул ею, чтобы проверить, как она лежит в руке. Потом взял кистень и, отойдя немного в сторону, ловким ударом смахнул голову чертополоху, порадовавшись своей ловкости. Второй и третий удар оказались не такими удачными и лишь причесали высокую траву.

— Давно не косили, плохой знак, — молвил кузнец, с усмешкой глядя на попытки Вадима. Кузнец шутил, но оставался максимально серьёзным.

— То так, — отозвался и Анисим, поневоле сжавшись от предчувствия неожиданной засады.

— А мертвяки засады могут устраивать? — неожиданно озвучил общую тревогу послушник Сергей, молодой парень с простым и глуповатым лицом.

— А хто их знает, этих мертвяков, есть ли у них разум, али весь уже сгнил⁈ А может они и различаются между собой, об этом никто не знает.

Вадим если и не знал, то однозначно догадывался, но информации пока было очень мало, в этом кузнец был прав на сто процентов. Внезапно резкий порыв ветра сорвал с крыши пук соломы и бросил его в лицо Петра. Тот вздрогнул и невольно заорал от неожиданности.

Его не слабый крик пронёсся по деревне, заглядывая в открытые двери и пробитые окна.

— Шуметь нельзя, — негромко изрёк Вадим. — Они не любят шума, как услышат, так сразу бредут на звук и ищут жертву.

— Откуда знаешь? — накинулся на него отец Анисим.

— Из опыта своего печального, — поэтически ответил Вадим. — Просто я умею думать и запоминать. Запоминать и сравнивать, а потом анализировать.

— Чаго сказал? Анали… тьфу ты… Господи, откуда у тебя эти поганые словечки, отрок? — сплюнул отец Анисим, так и не разобрав последнее слово Вадима.

— Сами в голову приходят. Я их не зову, а они всё равно приходят.

— Блаженный што ли? — осведомился Пётр.

Вадим промолчал, зачем с дураком спорить?