На следующее утро ступни Вадима выглядели уже намного лучше. Смазав их и перемотав, они подкрепились варёными грибами, очередной маленькой краюхой хлеба и поспешили отправиться в путь. Тропинка постепенно всё больше расширялась и стала выглядеть утоптанной. Людей пока видно не было, лишь иногда вблизи появлялись звери.

То заяц проскочит мимо, то лисица мелькнёт облезлым рыжим хвостом, то мыши, зашуршав лестной подстилкой, метнутся прочь. Более крупные хищники так и не появились. Волк и медведь стороной обходили людей. А вот крупные птицы иногда срывались с ветвей деревьев, громко ударяя крыльями и пугая путников, старого и молодого. Ночью, где-то недалеко от них жутко ухал филин, пугая всё живое вокруг, но сейчас он и другие совы спали, как спала и лесная нежить.

Постепенно лес стал редеть, всё больше радуя открытыми полянками и молодыми деревцами, пока, наконец, не выпустил их на волю. Впереди они заметили несколько двухэтажных вытянутых домов, в центре между ними высилась небольшая деревянная церковь, с маленькой звонницей наверху.

— Вот она, благословленная Оптиная пустынь! Как же я долго не был здесь! — монах чуть было не прослезился, но быстро взял себя в руки. — А ты хоть знаешь, отрок, почему она так названа?

— Нет.

— Раньше она Макарьиной называлась, а после того, как Опта умер, стала Оптиной пустынью называться. Был когда-то здесь один вольный человек, который на Козельской засеке жил. Стал он разбойником, а потом явилась к нему Богородица во сне и сказала, чтоб оставил он душегубство и все силы свои направил на добро, грехи свои тяжкие замаливая. Вот и стал он основателем сей пустыни, её первым настоятелем. Давно это было, но мы его труд и веру помним. Придём, сам увидишь. Но маленькая у нас пустынь, что тут говорить. Пойдём скорее, меня уже, наверное, заждались, — и монах ускорил шаг, а вслед за ним поспешили и Вадим с Агафьей.

Монах заинтриговал его, да и голод уже давал о себе знать, а тут хоть какая-то радость и возможность нормально поесть. Люди, жильё, уверенность в будущем. Вадим почти смирился с окружающей его действительностью. Правда, надежда на возвращение у него ещё оставалась, но совсем слабая. Хочешь или не хочешь, но придётся интегрироваться и выживать в новом мире.

Они дошли до пустыни. Вблизи оказалось, что зданий не два, а три. Ещё одно скрывалось за церковью, и было небольшим странноприимным домом для немногочисленных паломников. Паломников действительно оказалось очень мало, потому что пустынь находилась в глухом лесу, и мало кто знал к ней дорогу.

Странноприимный дом представлял собой небольшой барак. Внутри находились лавки да полати, комната для приёма пищи, удобства во дворе, как и везде. Обычное суровое убранство, без всяких излишеств. Печка имелась одна, но большая и хорошая. Окна все затянуты бычьими пузырями, старыми и потемневшими, сквозь которые и свет-то почти не пробивался, но Вадиму уже было всё равно. Ему хотелось хотя бы раз поспать не на голой земле, а на кровати. Пусть это простые полати, то есть нары, но зато в тепле и с крышей над головой.

Скидывая с себя на ходу вездесущих кровососов: комаров да клещей, он с любопытством осматривался вокруг. Заметив прибывших, к ним стали подходить люди. Было их немного: несколько пожилых монахов и монахинь, послушники и сам нынешний настоятель.

Им оказался благообразный старик, который тепло приветствовал отца Анисима.

— А мы, было, думали, что сгинул ты насовсем, и искать уже — не найдёшь, и весточки не пришлёшь.

Отец Анисим в ответ поклонился и ответил.

— Да, было дело, еле отбился по пути от мертвяков, да и отрока с девкой малой встретил, что о разбойниках предупредил.

— Об этом говоришь? — кивнул настоятель на Вадима.

— Да, в лесу встретил, из поместных он, говорит, что все погибли только он один и выжил, да и сам пострадал.

— Ну, поговорим о том опосля, а сейчас пойдём, Анисим, поедите с дороги, да отдохнёте от пути длинного.

Поприветствовав других монахов и монахинь, что проживали отдельно от остальной братии, они прошли сразу в столовую. Здесь им накрыли на стол, и Вадим смог, наконец, наесться. Каша из пшена, листья ревеня, солёные огурцы ещё прошлого урожая и варёная рыба — стол оказался небогат, но весом.

После еды глаза Вадима стали постепенно закрываться, да и дело уже шло к вечеру. Агафья, что ни на шаг не отходила от него, тоже стала клевать носом, и одна из монахинь отвела её к себе. А Вадима один из послушников отвёл в странноприимный дом, где Белозёрцев улёгся на полати, укрытые тонкой дерюжкой и, не в силах справиться с нахлынувшей на него усталостью, крепко заснул.

Глава 5

Беседа

Отец-настоятель Оптиной пустыни Варфоломей стоял на коленях перед иконой и молился, когда в дверь кельи тихопостучали. Варфоломей дочитал молитву и тяжело поднялся с колен.

— Заходи, Анисим, я давно жду тебя.

Отец Анисим, спокойно ожидающий приглашения, потянул дверь кельи на себя, она оказалась не заперта. Анисим знал, что настоятель его ждёт и ждёт с вестями. Он вошёл.