Читаем Не ангел полностью

Но она сказала: нет, ни в коем случае, она так не может, она вернется во вторник утром, как и обещала. А себе поклялась, что это будет в первый и последний раз, что роман с Себастьяном пора заканчивать, что после этой поездки она вернется к добродетельной супружеской жизни и, не дожидаясь разоблачения, признается мужу в связи с Себастьяном, как только расстанется с ним, и заверит Оливера, что это было лишь минутное помутнение, которое закончилось, едва начавшись. То, что она испытывала к Себастьяну, было сродни наркотику, а это можно одолеть.

Селия уже хотела ехать к Сент-Панкрас, когда позвонили из типографии и сказали, что в понедельник готовы приступить к новому изданию «Меридиана». В этот момент Генри Смит, молодой заведующий редакцией, которого Оливер поставил на место погибшего Ричарда Дугласа, вспомнил, что Себастьян Брук убедительно просил его написать небольшой текст, чтобы поместить его на фронтисписе нового издания. Оливер сразу же позвонил Себастьяну в его лондонский дом, но экономка сказала, что он уехал на выходные. Тогда Оливер позвонил в Суффолк, и Миллисент Брук довольно игриво сообщила ему, что Себастьян на выходные к ней больше не приезжает. Оливер извинился за то, что потревожил ее, и сказал Генри, что в понедельник утром первым делом нужно будет получить от Себастьяна текст послания. А в записной книжке он пометил не забыть спросить Селию, не поменял ли Себастьян место жительства.

— Я решила, что испытываю от тебя наркотическую зависимость, — сказала Селия в воскресенье за завтраком, полусмеясь-полуплача. Они ужинали и завтракали только в номере, опасаясь быть узнанными.

Себастьян заказал номер для новобрачных: «Вы прибыли сюда в качестве моей невесты, леди Селия», — великолепные комнаты, с просторной удобной кроватью, уютной гостиной и ванной, которая Селии особенно понравилась, потому что была достаточно большой и вмещала их обоих. Таков был их мир на выходные: надежный, теплый, бесконечно роскошный, и они вошли в него с восторгом и почти облегчением от сознания того, что наконец-то остались одни.

— Как это наркотическую зависимость?! — воскликнул Себастьян. — Мне это не нравится. Зависимость поддается лечению, а мне совсем не хочется, чтобы ты от меня излечивалась.

— Мне уже не вылечиться от тебя, — тихо ответила Селия, — мне никогда уже не вылечиться. Ты теперь часть меня, часть всего, что я делаю, и чувствую, и думаю. Я буду любить тебя до конца своих дней. Но, полагаю, я могла бы без тебя обойтись. Если бы пришлось.

— Ни за что бы не обошлась, — улыбнулся он ей, толсто намазывая хлеб маслом и медом. — Ты бы совсем, совсем пропала. И была бы отчаянно несчастной.

— Себастьян, это очень высокомерное заявление.

— А что тебя удивляет? Я страшно высокомерная личность. Как ты знаешь. И поэтому склонен к высокомерным утверждениям. Но я знаю, что прав. Ты теперь не можешь без меня обойтись, потому что ты изменилась. Ты другая. Та Селия, с которой я познакомился, такая сдержанная, владеющая собой и своей жизнью, — вот она, конечно, вполне обошлась бы без меня. Зато новой Селии я абсолютно необходим.

— Абсолютно?

— Абсолютно. А знаешь почему?

— Нет, — рассмеялась она, — знаю только, что это чепуха.

— Это не чепуха, леди Селия, — сказал он с очень серьезным выражением лица, — потому что новая Селия — ранимая, неуверенная — мое творение. Целиком мое.

— Ничего подобного.

— Чистая правда. А я — твое творение. Не следует этого недооценивать. Мы преобразили друг друга — любовью. И ты должна радоваться, а не спорить. Съешь-ка этот фрукт. Тебе полезно. А потом можно еще немного поваляться в ванной — и снова в кровать.

— Себастьян…

— Послушай-ка меня, — начал он почти резко, выбирая апельсин и принимаясь его чистить. — Мы наконец вдали от всех, о чем давно мечтали, мы теперь богаты временем, уже не нищие. Ради бога, давай же наслаждаться каждой золотой монетой этого богатства.

Селия взглянула на него. Себастьян вдруг как-то затих, глядя ей в глаза, и стал серьезен, почти суров. Она ощутила прилив желания к нему, настолько сильный, что не смогла усидеть на месте: встала и протянула к нему руки.

— Пойдем, — сказала она.

«Секс, — подумала Селия, лежа в постели и улыбаясь Себастьяну, в то время как он заказывал по телефону шампанское, — какая же это сложная штука: физическое наслаждение, насквозь про низанное эмоцией и интеллектом, такое преходящее и одновременно такое длительное, такое радостное и имеющее столь огромное значение в любви».

Чувство, которое она испытывала к Себастьяну, было трудным и опасным и, изливая на нее огромное счастье, одновременно наполняло ее жизнь страхом и неизбежной болью. Но когда они были близки, то в са́мом сердце мятущегося, пульсирующего, потрясающего, неистового восторга Селия ощущала удивительный, ни с чем не сравнимый покой.

— Я люблю тебя, — просто сказала она. — Я очень, очень сильно тебя люблю. Что бы ни случилось с любым из нас, помни это.

— Я буду помнить, — ответил Себастьян, и выражение его лица стало непривычно мрачным, — что бы ни случилось, я буду помнить об этом. Обещаю.