Читаем Назым Хикмет полностью

Назым Хикмет

Точка: ни вина, ни водки,даже когда соберутся гости,даже на праздники, в новогоднюю ночь,в день рождения Кости…Но, милый мой доктор,вот, например, могу ли не радоваться… когда во Франциив этом году в апреле на выборах победили наши?..Но как не гневаться, когда вспоминаю,что бьется моя родная земляпод ногами кучки негодяев?Могу ли, мой кареглазый доктор, не тосковатьпри мысли, что не увижу Мемеда,не увижу больше его мать?Оставьте, доктор, ведь это — сердце.Слышите, как оно бьется?!И если от радости или от гневаразорвется —пусть разорвется.

Десятки писем придут в газету на его имя. От солдат, студентов, рабочих. «Он обязан сохранить свое сердце, и если нельзя иначе, то ценой полугодового полного «выключения» из жизни. Слышите, Назым Хикмет! Вы должны сберечь свое сердце, оно нужно людям, нужно Вашей родной Турции, оно слишком дорого… Надо выйти победителем из поединка с болезнью».

Любовь читателей поддержит его волю в московской больнице, как она поддержала его в больнице Джеррахпаша. Но письмо это написал молодой человек. В двадцать возможно невозможное в пятьдесят, в двадцать большее еще впереди.

Укрощенная и в этот раз его волей, смерть совьется клубком, затаится в его груди, то и дело подымая голову и слушая воздух: не настал ли ее час?

Я привыкаю к старости, к этой самой трудной работе —к стуку в двери в последний раз,к беспрерывному расставанию.Часы, вы течете, течете, течете…в моем мире вкус сигареты,которую курят с утра натощак.Смерть раньше себя прислала ко мне одиночество…

В Гаване и в Москве, в Париже, в Праге, в поезде и в самолете, в машине, разговаривая с друзьями, читая стихи, он будет замирать на мгновенье, прижав ладонь к груди: «Нет, не сейчас!» И продолжать говорить, идти, думать. Каждый день, каждую ночь, каждое утро он будет шить вместе с нею, рядом с нею.

В этом году в начале осени на югея натираюсь морем, солнцем и песком,я натираюсь деревом и яблоками, как медом.Ночами небо пахнет, как посев,и опускается на пыльную и теплую дорогу.Я натираюсь звездами.Я привыкаю к морю, милая, и к солнцу,и к яблоку, и к звездам, и к песку, все больше привыкаю.Смешавшись с морем, с солнцем, с яблоками,со звездами, с песком, я должен уходить.

И однажды он поймет, что ждать больше бесполезно, ибо жить ему осталось считанные месяцы, что вся жизнь прошла в ожидании.

Он перестанет ждать. Перестанет ждать Мюневвер, ибо не увидит ее больше. Перестанет ждать смерти — она рядом.

Он снова начнет курить, станет по праздникам пить вино, будет ложиться за полночь, когда захочет, а не когда велят врачи. «Я снял с себя идею смерти».

И он снова полюбит. Неважно, что женщина, которую он полюбит, будет много моложе его и потому многое в нем ей может быть непонятно — она будет рядом, живая, во плоти. Он не может отдать небытию то, что нельзя воплотить в поэзии, передать в письмах. Он не может больше ждать любви.

Я люблю тебя, как люблю есть хлеб, обмакнувши в соль,как проснуться от жажды утром рано и пить воду прямо из крана,как с волнением, радостью, ожиданиемраскрывать посылку, неизвестно откуда, неизвестно с чем,как впервые лететь в самолете над просторами океана,как в Стамбуле в сумерки ощущать в себе странную тревогу,я люблю тебя, как слова: «Жив еще, слава богу!»

И когда он решит, что не увидит больше ни Мемеда, ни Мюневвер, когда он перестанет ждать, Мюневвер приедет в Варшаву.

Они встретятся в одном из отелей. Он расскажет ей обо всем.

Перейти на страницу: