Читаем Назло громам полностью

Ничего не понимая, Одри смотрела на Брайана широко раскрытыми голубыми глазами.

— Брайан, я не понимаю, о чем ты говоришь. Она этого не делала.

— Не делала чего?

— Она вообще не выходила в сад.

— Но ее там видели!

— Кто видел?

В дальнем углу «Пещеры» раздался долгий звук аккордеона, что означало начало танцев. В темноте задвигались стулья, но никто из четверых за столиком у стены не тронулся с места.

— Давайте разберемся! — настаивал Брайан. — Насколько я понял, перед завтраком она обычно ходила в сад на прогулку. — Он взглянул на Ферье: — Это так?

— Да, она всегда ходила. Только ничего не спрашивайте у меня о сегодняшнем утре. Мы с Паулой еще не встали. В конце концов, как вы сами сказали…

Одри взглянула по очереди на каждого из них.

— Д-дорогой, — начав заикаться, обратилась она к Брайану, — я могу тебе рассказать, как все случилось.

— Слушаю тебя.

— Вниз я спустилась первой. В ту ночь я глаз не сомкнула. Д-доктор Фелл постучал в мою дверь примерно без четверти семь. Я была уже одета, и мы вместе спустились. Служанка — кажется, Стефани? — накрывала на стол…

— Продолжай.

— Сэр Джералд присоединился к нам минут в пять восьмого; Ева пришла вместе с ним. Сэр Джералд спросил, может ли он воспользоваться «роллс-ройсом», чтобы съездить в Женеву. Ева разрешила. Она не хотела садиться за стол и смотрела на меня очень враждебно. Когда сэр Джералд поинтересовался, не хочет ли Ева съесть чего-нибудь, она отказалась, но сказала, что у нее в кабинете есть сигареты и ей хочется покурить. Затем поднялась наверх. Я еще тогда подумала: «О господи, что она собирается сделать?» — выскочила и посмотрела наверх, но она просто вошла в кабинет, вышла оттуда с обычной пачкой сигарет «Плейер» и спустилась вниз в столовую. Потом выкурила одну сигарету, да. Но… — Одри замолчала, будто что-то вспоминая. Наконец спросила: — Брайан, почему ты думаешь, что это так ужасно важно? Я имею в виду ее прогулку в саду.

— Это не я, это доктор Фелл так думает.

— Почему?

— Бог его знает! Послушай! Когда Ева поднялась в кабинет за сигаретами, не могла ли она спуститься вниз и уйти в сад по внешней лестнице? А потом подняться обратно в кабинет?

— Нет. У нее не хватило бы для этого времени. В любом случае, с восточной стороны между задней террасой и садом высокая каменная стена. Она не могла бы забраться на нее: не такая это женщина. Мне кажется более важным другое. — Одри прокашлялась. — Я… я ничего не понимаю в ядах и подобных вещах, но почти совершенно уверена, что она не могла отравиться той сигаретой.

Молчавшая до этого Паула Кэтфорд громко произнесла:

— Знаете, а ведь Одри права.

— Помолчи, детка! — оборвал ее Ферье.

— Десмонд, пожалуйста, ну где твой здравый смысл? Могла ли бедная Ева выкурить отравленную сигарету за столом, где сидели все остальные, без того, чтобы кто-нибудь еще не вдохнул этот дым? Или, если она выкурила ее до половины восьмого, могло ли это сказаться только около девяти часов, то есть через довольно продолжительное время? Как и в случае с мистером Мэтьюзом в Берхтесгадене?

Наступила тишина. И полное крушение версии.

Все больше людей выходило на танцплощадку. К барабану и пианино присоединился аккордеон, однако механический хохот перекрывал звуки музыки. Из темноты к их столику подошла маска Смерти на женском теле в полупрозрачном красном газовом платье, заставив Паулу невольно вздрогнуть, а Одри — даже вскрикнуть, когда голова Смерти наклонилась к ним.

Ферье стал отдавать какие-то распоряжения, которых Брайан не мог слышать. Паула потащила его за руку.

— Десмонд, я хочу танцевать, и мне очень надо с тобой поговорить.

— Секундочку, секундочку! Погоди немного! — Ферье повернулся к Брайану, опустившему от огорчения голову: — Я ведь был почти уверен, что вы разгадали. Но ведь должно быть какое-то решение у этой загадки.

— Да, должно быть.

— Десмонд! — умоляла Паула.

Неохотно, с натянутым выражением лица Ферье взял руку Паулы, и они исчезли в темноте. Брайан посмотрел на Одри:

— Думаю, тебе не до танцев?

— Нет, с удовольствием, — мгновенно вскочив, откликнулась она. — Встань рядом, близко-близко, и больше не отходи далеко.

— В таком случае, надеюсь, и ты будешь помнить собственное признание. Если ты снова исчезнешь в синеве, как уже проделала дважды…

— Брайан, не будь таким злюкой! Я не исчезну. Как же ты нашел меня? А ты понимаешь, что мы впервые танцуем вместе? Впервые за все время ты снизошел до этого.

— Снизошел? Новые танцы — не моя стихия; мне лучше удаются фокстроты двадцатилетней давности. Но ведь это старомодный вальс, который умеют танцевать все.

Был ли это старомодный вальс или что-то другое, уже не имело никакого значения, так же как и сам дух, царивший в «Пещере», раскачивавший и круживший их вместе с десятком других пар. Немного раскосые темно-голубые глаза Одри неотрывно смотрели в глаза Брайана. Случайно или намеренно, они кружили слева направо по окружности зала — то, что называется «против часовой стрелки».

— Неверно! — пробормотал он. — Это мое решение совершенно неверно! И все же…