Четырнадцать человек в сопровождении шарфюрера Ганса Йогста входили в эту группу. Кроме будущих молодоженов и двоих приглашенных (оба — британцы, которые были вынуждены войти в эту группу), имена остальных десяти гостей значения не имеют, так как все они работали в нацистской службе безопасности и впоследствии умерли насильственной смертью. Их можно представить себе однообразной массой с притворно веселыми улыбками.

И все же мы можем в деталях восстановить все, что тогда происходило.

Колонна автомобилей доставила их в «Гастхоф цум Тюркен» — дом для гостей Гитлера, находившийся по пути в его горную резиденцию. Там они провели ночь, а на следующее утро по извилистой дороге поехали в Вендеплатте. Поднявшись в «Орлиное гнездо» на знаменитом подъемнике, построенном прямо в горе, они обнаружили, что в это время года там не было холодно. Яркий солнечный свет, пьянящий горный воздух, сбегающие вниз по склону деревья — представляешь?

Все, кроме Гектора Мэтьюза, пребывали в прекрасном настроении; он же, казалось, страдал от разреженного горного воздуха. Фотокамера (ох уж эта неизменная фотокамера!) запечатлела очень высокого человека с редкими развевающимися волосами и печальным взглядом.

Но какое это имело значение — все равно всем было весело!

Пока гости ждали неподражаемого Адольфа в большой комнате, из которой была видна часть террасы, мисс Иден, взяв за руку жениха, потащила его на эту самую террасу полюбоваться прекрасным видом. Кроме них, там никого не было — кто-то из свидетелей говорил, что их было видно из комнаты, кто-то отрицал это. Будущие молодожены стояли у довольно низкого парапета над отвесным обрывом.

Вдруг кто-то вскрикнул — возможно, женщина, а может быть, и сам Мэтьюз, когда перевернулся.

Он опрокинулся вниз головой и разбился насмерть о сосну, росшую внизу в тридцати с лишним метрах. Выбежавшие на террасу, глянув вниз, увидели то, что от него осталось.

Шарфюрер Йогст поддерживал мисс Иден, прислонившуюся к парапету и пребывавшую в полуобморочном состоянии. Один из свидетелей, не симпатизировавший нацистам и, строго говоря, не обожавший и саму леди, все же склонен думать, что ее шок и ужас были довольно искренними. В этот момент она не притворялась, или, по крайней мере, так казалось.

«Я не знала, — твердила она. — Господи, я не знала. Все дело в высоте. Он почувствовал дурноту, побледнел, и я ничем не могла ему помочь. Господи боже мой, это все из-за высоты!»

Шарфюрер Йогст с необыкновенно важным и в то же время заботливым видом сказал, что это, безусловно, произошло из-за высоты, что этот несчастный случай достоин самого глубокого сожаления и что он лично видел, как все произошло. Еще два свидетеля в один голос подтвердили, что видели то же самое. Мисс Иден без чувств упала на руки шарфюрера Йогста, и на террасе замерли все, кроме красного флага с черной свастикой, развевающегося над ними и отбрасывающего тени.

Вот и все.

Глава 2

— Все? — словно эхо прозвучал шепот Одри. — Все?

— По официальной версии — да.

— Но это все, что произошло, не так ли? Я хочу сказать, что это то, что реально произошло?

— Дай, пожалуйста, определение реально произошедшего события.

— Брайан Иннес, не будь циничным и не выводи меня из терпения. Ты прекрасно понимаешь, о чем я веду речь. Эти три свидетеля видели, как этот бедняга упал?

— Нет, они лгали. Никто из них даже не смотрел в его сторону.

— Но…

Брайан тряхнул головой, словно для того, чтобы как-то прояснить ее, и стоящая перед глазами картина исчезла.

Он снова был в салоне, устланном толстым ковром, душном, несмотря на распахнутые настежь высокие окна за кружевными занавесками и пыльными зелеными бархатными шторами. Теперь это снова был 1956 год, и его волновало физическое присутствие Одри Пейдж, как, должно быть, когда-то Гектора Мэтьюза волновала юная Ева Иден.

Одри стояла у стола, касаясь руками фарфоровой пепельницы. Она казалась такой невинной — даже слишком невинной, что моментами невольно наводило на мысль о ее распущенности. Не выдержав прямого и пристального взгляда Брайана, она отвела глаза.

— Послушай, — настаивал Брайан, — я не утверждаю, что это не был несчастный случай. Я лишь сказал, что они не видели, как все произошло. Никто этого не видел.

— Тогда зачем же они говорили?

— Не могу этого сказать. С медицинской точки зрения представляется очень маловероятным, чтобы человек, на какое-то мгновение потеряв сознание, мог упасть, перекинувшись через парапет высотой ему по грудь. Маловероятно, но все же возможно. С другой стороны, если он потерял сознание и она лишь ловко подтолкнула его…

Фарфоровая пепельница с грохотом пролетела через весь стол.

— В любом случае, — продолжал он, — будет лучше, если ты послушаешь, чем кончилось дело.

— Ее арестовали или что-нибудь в этом роде?