Читаем Наживка полностью

– Что? – спросил Макларен, но Джимми не услышал, наклонившись над диваном, переместившись в другой, собственный мир, где слышны только истории, написанные кровью.

Фрэнки Уэдделл, патрульный, охранявший место происшествия, подошел к дверям гостиной и остановился.

– Ребята, знаете, что надо делать, или прислать вам парней из окопов, чтоб освежили память?

Макларен взглянул на него. Фрэнки был старослужащим, воспитал бессчетное множество рекрутов, включая самого Макларена с Лангером.

– Мы ее уже освежаем, – усмехнулся он. – Новый курс обучения: облегченное убийство в отсутствие тела. Как поживаешь, Фрэнки?

– Жил существенно лучше до того, как радио утром разожгло пожар. У меня чуть сердце не разорвалось, черт возьми, от известия про Мори Гилберта в питомнике.

Усмешка исчезла с губ ирландца.

– У многих чуть не разорвалось.

– Чертовски обидно потерять хорошего человека. Вы ведь оба близко с ним познакомились в прошлом году, правда?

– Угу.

– Значит, повезло, что вас туда не послали.

– Аминь, – пробормотал Лангер. – Твой напарник сказал, вы дежурите перед домом, так, Фрэнки?

– Да. Тони сзади прикрывает. Начали искать стрелка, пришли к поискам тела. – Его взгляд рассеянно блуждал по дивану. – Даже не верится, что не нашли. Судя по количеству крови, старик не мог далеко уйти, особенно в таком возрасте.

Лангер оглядывал комнату, подмечая всякие мелочи: до блеска натертый пол из твердого дерева, старательно разложенные веером журналы на полированном столике, аккуратные ряды книг в кожаных переплетах в шкафах – сплошь классика. Все на месте, в полнейшем порядке, кроме жуткого дивана. И трех толстых глянцевых книг, лежащих стопкой на полу рядом с журнальным столиком. Взгляд остановился на них.

– Что ты увидел, когда пришел, Фрэнки?

– Ну, уборщица, Гертруда Ларсен, стояла на парадной лестнице в полной истерике, выла, махала руками… Даже думать не хочется, что с ней было бы, если б тело осталось на месте. Так или иначе, я в конце концов успокоил ее, отвел к нашей машине, она поплыла. Видно, таблетку сглотнула или еще что-нибудь. Вам надо бы с ней побеседовать, пока она в кому не впала.

– Она тут к чему-нибудь прикасалась, что-нибудь перекладывала?

– Не думаю. По-моему, вошла, увидела кровь и слетела с катушек. Звонила не с домашнего телефона, а со своего сотового, поэтому вряд ли прошла дальше двери.

– Спасибо, Фрэнки. Скажи ей, мы сейчас выйдем.

– Ладно.

Лангер подошел к журнальному столику, посмотрел на свое отражение в полированной крышке.

– Тут что-то не так.

Макларен шагнул к нему, нахмурился, долго разглядывал стол.

– Хорошо, сдаюсь. Вижу красивый сверкающий журнальный столик без единой царапины, без капли крови, без крупных смазанных отпечатков пальцев. Чего не вижу?

– Книг. Они на полу, а должны лежать на столе.

– Да? Хочешь сказать, у тебя дома каждая вещь всегда лежит на месте?

– Боже сохрани, только не у меня дома. А здесь, по-моему, всегда. Оглядись, Джонни. Одни эти книги не на месте.

Макларен окинул комнату задумчивым взглядом:

– Должен признать, похоже на картинку из журнала.

– Похоже.

– Кроме дивана.

– И книг на полу.

Макларен вздохнул, сунул руки в карманы.

– Допустим. Может, кто-то во время борьбы свалил их со стола.

Лангер покачал головой:

– Тогда они рассыпались бы. Смотри. Сложены ровной стопкой. Их сняли со стола и положили на пол.

– Должно быть, стрелок.

– Я тоже так думаю.

Из-за дивана выскочила голова Джимми Гримма, испугав Макларена и опровергнув всеобщее убеждение, будто Гримм ничего не слышит, работая на месте преступления.

– Господи, Джимми, я и забыл, что ты тут. Что ты там делаешь, черт побери?

– Нашел в обивке выходное отверстие, соответствующее входному в диванной подушке. Похоже, найдем пулю вон в том книжном шкафу. – Он вгляделся в журнальный столик и усмехнулся Лангеру. – Молодец, что книжки заметил. Я их заберу, как только тут закончу, и первыми отправлю в лабораторию.

– Спасибо, Джимми.

Макларен почесал жидкие рыжие усики, пробивавшиеся на небритой губе.

– Все равно смысла нет. Заходишь в дом, пристреливаешь старика, сидящего на диване, потом берешь со столика стопку книжек и кладешь на пол. Зачем, черт побери?

– Хороший вопрос.

Гертруда Ларсен, давным-давно достигшая пенсионного возраста, с жалким видом куталась в мешковатую выцветшую шерстяную кофту, дрожа на заднем сиденье патрульной машины, хотя солнце прогрело салон. Взглянула на подошедшего к открытой дверце Лангера мутным, опьяненным наркотиком взглядом. По морщинистым щекам текли слезы.

Лангер не раз замечал такой взгляд у накачанных транквилизаторами свидетелей убийств, у детей, испробовавших родительский валиум, но дрожь его обеспокоила. Он опустился у дверцы на корточки, дотронулся до локтя старушки.

– Миссис Ларсен, как вы себя чувствуете?

Уборщица слабо улыбнулась, протянула дрожавшую скрюченную артритом руку. Даже невозможно представить, что эта измученная работой женщина до сих пор моет и натирает полы, борется с пылью, держит дом в порядке.

– Чуточку лучше.

– Лекарство какое-то приняли?