Читаем Назад в будущее полностью

– Вот обрати внимание на разницу: вы платите за него восемь центов и четыре милля, а мы всего четыре цента.

Я решил, что пора нанести удар. Я сказал:

– Теперь погляди, дорогой друг, чего стоят ваши большие заработки, которыми ты хвастался минуту назад. – И я со спокойным удовлетворением обвел всех глазами, сознавая, что связал противника по рукам и ногам, да так, что он этого даже не заметил. – Вот что стало с вашими прославленными высокими заработками. Теперь ты видишь, что все они дутые.

Не знаю, поверите ли вы мне, но он только удивился, не больше! Он ничего не понял, не заметил, что ему расставили ловушку, что он сидит в западне. Я готов был убить его, так я рассердился. Глядя на меня затуманенным взором и тяжело ворочая мозгами, он возражал мне:

– Ничего я не вижу. Ведь доказано, что наши заработки вдвое выше ваших. Как же ты можешь утверждать, что они дутые, если я правильно произношу это диковинное слово, которое господь привел меня услышать в первый раз?

Итак, я потерпел поражение. Незаслуженное поражение, но все же поражение. И подумать – при каких обстоятельствах! Крупнейший государственный деятель своего века, способнейший человек, самый образованный человек во всем мире, самая умная некоронованная голова за много столетий – побит в споре с невежественным деревенским кузнецом. Я заметил, что всем стало жалко меня, и так вспыхнул, что почувствовал, как усы мои запахли паленым. Поставьте себя на мое место; вообразите весь тот стыд, который испытывал я; и скажите – разве вы на моем месте не нанесли бы противнику недозволенный удар ниже пояса? Конечно, нанесли бы; уж такова человеческая природа. И я нанес. Я не пытаюсь оправдываться; я только говорю, что я был взбешен и что всякий поступил бы так на моем месте.

Когда я решаю нанести удар, я вовсе не собираюсь ограничиться ласковым щелчком; нет, я не таков; уж если я бью, я бью на совесть. И я не наскакиваю вдруг, рискуя сорваться на полдороге, нет, я отхожу в сторону и осторожно веду подготовку, так что противнику моему никогда и в голову не придет, что я собираюсь ударить его; потом – мгновение, и он уже лежит на обеих лопатках, сам не зная, как это с ним случилось. Так поступил я с братом Даули. Я заговорил лениво и непринужденно, как будто только для того, чтобы провести время, и величайший мудрец вселенной не догадался бы, к чему я клоню:

– Сколько забавного, ребята, можно найти в законах и обычаях; да и в развитии человеческих взглядов тоже немало забавного. Существуют писаные законы – их в конце концов упраздняют; существуют неписаные законы – они вечны. Возьмите, например, неписаный закон о заработной плате; он гласит, что заработная плата с каждым столетием повышается постепенно, но непрерывно. И заметьте, как правильно действует этот закон. Мы знаем, сколько платят за труд в разных местах, и выводим среднюю заработную плату на нынешний год. Мы знаем, сколько платили за труд сто лет назад и сколько платили двести лет назад; дальше, в прошлое мы заглянуть не можем, но и этого достаточно, чтобы установить закон постепенного роста оплаты труда; и на основании этого закона, даже не имея под руками документов, можем приблизительно определить, сколько платили за труд триста, четыреста и пятьсот лет назад. Хорошо. И это все? Нет. Мы больше не станем глядеть в прошлое; вооруженные этим законом, мы попытаемся глядеть в будущее. Друзья мои, я могу сказать вам, какова будет заработная плата в будущем, через сотни и сотни лет.

– Что ты говоришь, добрый человек!

– За ближайшие семьсот лет заработки возрастут в шесть раз, и батрак на ферме будет получать по три цента в день, а ремесленник – по шесть.

– Хотел бы я умереть теперь и жить тогда! – перебил меня Смуг, колесник, жадно блестя глазами.

– И притом не на своих, а на хозяйских харчах – впрочем, на хозяйских харчах, как известно, не разжиреешь. А еще два с половиною века спустя – прошу внимания – ремесленник будет зарабатывать – помните, это точный закон, а не выдумка, – ремесленник будет зарабатывать двадцать центов в день!

Раздался общий вздох изумления. Диккон, каменщик, пробормотал, воздев к небу глаза и руки:

– Трехнедельный заработок за один рабочий день!

– Богачи, ей-богу, богачи! – повторял Марко, задыхаясь от возбуждения.

– Заработки будут все расти, мало-помалу, мало-помалу, как растет дерево, и еще через триста сорок лет на свете будет по крайней мере одна страна, в которой заработок ремесленника достигнет двухсот центов в день.

Они онемели! Они не дышали в течение целых двух минут. Наконец угольщик сказал:

– Вот бы дожить до этого времени!

– Это доход графа, – сказал Смуг.

– Ты говоришь, графа? – сказал Даули. – Ты мог бы сказать – герцога и не соврал бы. Во всем королевстве Багдемагуса нет ни одного графа с таким доходом. Доход графа! Нет, это доход ангела!