Читаем Назад в будущее полностью

Образование – великая вещь! Когда этот самый юноша явился в школу Западного Мыса, он был так невежествен, что на мой вопрос: «Как должен поступить старший офицер, если во время боя под ним убьют лошадь?» – наивно ответил:

– Встать и почиститься.

Следующим вызвали одного из молодых дворян. Я решил сам задавать ему вопросы. Я спросил:

– Умеете ли вы, ваше сиятельство, читать?

Он весь вспыхнул от негодования и гневно выпалил:

– Вы принимаете меня за псаломщика? Кровь, текущая в моих жилах, не потерпит…

– Отвечайте на вопрос!

Он подавил свой гнев и ответил:

– Нет.

– А писать вы умеете?

Он опять собирался обидеться, но я сказал:

– Прошу отвечать только на вопросы и не говорить ничего лишнего. Вы здесь не для того, чтобы хвастать своею кровью и своим происхождением, этого вам здесь не позволят. Умеете вы писать?

– Нет.

– А таблицу умножения знаете?

– Не понимаю, о чем вы спрашиваете.

– Сколько будет девятью шесть?

– Это тайна, которая сокрыта от меня, ибо еще ни разу в моей жизни не было у меня нужды познать ее, и, не имея надобности познать ее, я ее не познал!

– Если А уступил В бочонок луку ценою по 2 пенса за бушель в обмен на овцу ценою в 4 пенса и собаку ценою в 1 пенни, а С убил собаку, прежде чем она была доставлена покупателю, ибо она укусила его, приняв за Д, какую сумму В должен А? и кто обязан оплатить стоимость собаки – С или Д? и кому должны достаться эти деньги? и если деньги эти должны достаться А, то должен ли он удовольствоваться одним пенни, составляющим стоимость собаки, или имеет право потребовать дополнительного возмещения за тот доход, который могла бы принести ему собака, став его собственностью?

– Поистине, премудрое и неисповедимое божественное провидение, таинственно управляющее миром, никогда не стало бы предлагать человеку подобных вопросов, единственная цель которых – сбить с толку и помутить сознание. А потому я прошу вас предоставить собаке, луку и этим людям со странными безбожными именами выпутываться из своих удивительных и жалости достойных затруднений самим, без моей помощи, ибо, если бы я попытался им помочь, я только еще больше запутал бы все дело и, возможно, умер бы, не перенеся того отчаянья, в которое они были бы повергнуты.

– Что вам известно о законах притяжения и тяготения?

– Если такие законы существуют, значит, его величество король издал их, когда я в начале года лежал больной и ничего не мог о них услышать.

– Что вы знаете о науке оптике?

– Я знаю о губернаторах провинций, о сенешалях замков, о шерифах графств, знаю о многих других должностях и почетных званиях помельче, но о том, кого вы называете Наукой Оптики, я никогда прежде не слышал; вероятно, эта должность – новая.

– Да, в этой стране.

Подумайте только – такой моллюск с полной самонадеянностью предъявляет права на получение офицерского чина! Его способностей хватило бы разве только на то, чтобы выучиться стучать на пишущей машинке, да и тут ему будет мешать склонность к нововведениям в области грамматики и пунктуации. И все-таки странно, почему при такой неспособности к любому сколько-нибудь сложному делу он действительно не взялся за переписку на машинке. Впрочем, если он пока еще не стал переписчиком, это не значит, что он не станет им в будущем. Помучив его еще немного, я сдал его на руки профессорам, которые вывернули его наизнанку, стараясь выяснить, осведомлен ли он в военных науках, и, разумеется, обнаружили полнейшую пустоту. Он знал кое-что о военном ремесле своей эпохи – о рысканье по зарослям в поисках людоедов, о побоищах на турнирах и тому подобной ерунде, – но во всем остальном он был невежествен и бесполезен. Затем мы вызвали другого знатного юношу, и оказалось, что он не уступает первому ни в невежестве, ни в бездарности. Я передал обоих председателю комиссии в полной уверенности, что песенка их спета. И комиссия проэкзаменовала их заново.

– Имя, будьте любезны.

– Пертиноль, сын сэра Пертиноля, барона Барли Маша.

– Дед?

– Также сэр Пертиноль, барон Барли Маш.

– Прадед?

– То же имя и тот же титул.

– Прапрадед?

– Его у нас не было, почтенный сэр, наш род не столь древен.

– Это неважно. Все-таки целых четыре поколения; основное условие выполнено.

– А что это за условие? – спросил я.

– Условие, согласно которому каждый кандидат должен доказать наличие четырех поколений знатных предков.

– Значит, тот, за спиной которого не стоят четыре поколения знатных предков, не может стать армейским лейтенантом?

– Никоим образом, ни лейтенантом, ни любым другим офицером.

– О, что вы! Это изумительно. Да какой же толк в подобном требовании?

– Какой толк? Смелый вопрос, благородный сэр и Хозяин; предлагать такие вопросы, значит, оспаривать премудрость нашей святой матери-церкви.

– Это почему?

– Потому что подобным же правилом церковь руководствуется при провозглашении святых. По церковному закону к лику святых может быть причислен лишь тот, кто умер столь давно, что после его смерти сменились четыре поколения.