Читаем Назад в будущее полностью

Она рыдала, прощаясь со своей свининой; а я сдал аристократок на руки слугам. Я попросил их взять тряпки и вытереть полы в тех помещениях, где жили и прогуливались эти знатные дамы, но слуги решили, что вытирать полы не стоит, так как это было бы нарушением обычаев и вызвало бы много толков. Нарушение обычаев – значит, кончено; народ способен был на любое преступление, кроме этого. Слуги заявили, что они поступят по обычаю, существующему с незапамятных времен и освященному давностью: они посыпят полы всех комнат и зал свежей соломой, скрыв под ней следы пребывания аристократических гостей. Получалось нечто вроде сатиры на природу; метод был научный, геологический – увековеченье истории семьи путем напластования; впоследствии археолог, раскапывая эти пласты, будет иметь возможность определить по остаткам каждого периода, как изменялось питание семьи в течение сотен лет.

Как только мы двинулись в путь, мы наткнулись на шествие паломников. Нам было с ними не по дороге, но мы присоединились к ним, так как во мне с каждым часом крепло убеждение, что, если я хочу управлять этой страной мудро, я должен хорошенько изучать ее, и не с чужих слов, а путем внимательного личного наблюдения.

Это сборище паломников очень напоминало то, которое описал Чосер; здесь были все профессии и все одеяния тогдашней Англии. Здесь были молодые мужчины и старые, молодые женщины и старые, люди веселые и люди печальные. Они ехали верхом на мулах и на лошадях, но ни единого дамского седла я не заметил – оно появилось в Англии лишь девятьсот лет спустя.

Это была добродушная, дружелюбная, общительная толпа; набожная, счастливая, веселая, склонная к бессознательной грубости и невинным непристойностям. Рассказы, которые эти люди считали веселыми, без конца переходили из уст в уста и смущали слушателей не больше, чем такие же рассказы смущали лучшее английское общество двенадцать столетий спустя. Они выкидывали веселые штуки, достойные английского остроумия первой четверти девятнадцатого века, вызывая всеобщий восторг; порой чье-нибудь крылатое словцо облетало из конца в конец все шествие, и путь его можно было проследить по взрывам хохота, раздававшимся то там то сям, а также по стыдливому румянцу, вспыхивавшему на мордах мулов.

Сэнди было известно, куда направляются паломники, и она сразу сообщила об этом мне. Она сказала:

– Они идут в Долину Святости получить благословение отшельников, испить чудотворной воды и очиститься от грехов.

– Где находится этот водный курорт?

– В двух днях пути отсюда, у пределов страны, которая зовется королевством Кукушки.

– Расскажи мне об этом курорте. Он, наверно, очень знаменит?

– О, еще бы! Знаменитее всех! В старые времена там поселился настоятель и кучка монахов. Говорят, святее их не было никого на свете; они изучали Священное Писание и ни с кем не разговаривали, даже друг с другом, – и ели только траву, и спали на жесткой земле, и много молились, и никогда не умывались, и не меняли одежды до тех пор, пока она сама от ветхости не сваливалась с их плеч. Слава об их святом подвижничестве распространилась по всему свету, и стали к ним ходить богатые и бедные, и все чтили их.

– Продолжай.

– Одна беда – у них не было воды. И настоятель стал молить Бога даровать им воду, и Бог, по молитве его, совершил чудо, и из земли хлынул поток чистой воды. Но тут слабых духом монахов стал искушать дьявол, и они пристали к своему настоятелю, прося и умоляя его построить купальню; настоятель под конец устал с ними спорить, сказал: пусть будет по-вашему, и исполнил их просьбу. Сейчас вы узнаете, что значит нарушить чистоту, угодную Господу, и погнаться за чистотой, угодной свету. Монахи вошли в купальню и вышли оттуда чистыми и белыми как снег, но, увы, в то же мгновение Господь взял знамение свое и покарал их! Оскорбленные воды господнего источника перестали бить из земли. Источник иссяк.

– Это еще милостиво, Сэнди, если вспомнить, как относятся в здешней стране к такому преступлению.

– Возможно, но ведь они согрешили впервые; до этого греха они вели безупречную жизнь, жили, как ангелы. Молитвы, плач, истязания плоти – ничто не могло заставить источник бить снова. Даже крестные ходы, даже сожжение жертв, даже свечи перед образом Святой Девы – ничто не помогало, и вся страна дивилась Божьей каре.

– Как странно, что даже в этой отрасли промышленности бывают финансовые кризисы, во время которых цена акций падает до нуля и все останавливается. Продолжай, Сэнди.

– Миновал один год и один день; и настоятель, смирившись, разрушил купальню. И сразу же гнев господень исчез и воды снова обильно хлынули из земли и текут по сей день.

– Значит, с тех пор никто уже ни разу в них не мылся?

– Тот, кто попробовал бы в них вымыться, был бы немедленно растерзан.

– И обитель с тех пор процветает?