– …А теперь вернемся к сэру Мархаузу, который отправился на юг с девой тридцати лет от роду. Они въехали в дремучий лес, и в лесу их настигла ночь; по дну глубокого оврага они добрались до замка Южных Болот и попросили пустить их переночевать. Наутро герцог послал за сэром Мархаузом и предложил ему приготовиться. Сэр Мархауз встал, надел латы, выслушал обедню, позавтракал и во дворе замка, где должна была произойти битва, влез на коня. Герцог уже ждал его на коне, закованный в латы, и вместе с ним ждали шестеро его сынов с копьями в руках; и они съехались; герцог и два его сына поломали свои копья о сэра Мархауза, но сэр Мархауз держал свое копье острием кверху и не тронул ни одного из них. И тогда кинулись на него попарно остальные четыре сына, и сначала первая пара поломала свои копья, а потом и вторая. Но сэр Мархауз не тронул их. Он поскакал к герцогу, ударил его своим копьем, и тот рухнул вместе с конем на землю. Потом сэр Мархауз поверг на землю шестерых его сынов. Тогда сэр Мархауз слез с коня и потребовал, чтобы герцог подчинился ему или тому, кому он укажет, а иначе он убьет его. Тем временем некоторые из сынов герцога очнулись и снова хотели напасть на сэра Мархауза. Тогда сэр Мархауз сказал герцогу: «Укроти своих сынов, а не то я убью вас всех». Герцог, видя, что жизни его угрожает неминуемая опасность, повелел своим сынам покориться сэру Мархаузу. Они все упали на колени и протянули рыцарю рукояти своих мечей, и рыцарь принял их мечи. Они помогли встать своему отцу; затем сообща дали сэру Мархаузу обет никогда не поднимать оружия против короля Артура, а в ближайший Троицын день явиться к его двору и отдать себя на его милость… Вот как было дело, благородный сэр Хозяин. Вы, конечно, уже догадались, что герцог и шестеро его сынов – те самые рыцари, которых вы тоже победили и тоже отправили ко двору Артура!

– Не может быть, Сэнди, что ты!

– Если я лгу, пусть эта ложь падет на мою голову.

– Хорошо, хорошо… Но кто бы мог подумать? Целый герцог и шестеро герцогенят! Что ж, Сэнди, улов недурен. Ремесло странствующего рыцаря – бессмысленное и очень утомительное, но теперь я начинаю понимать, что при удаче оно довольно доходно. Не думай, что я сам хочу приняться за это ремесло: я не примусь. Ни одно прочное и честное предприятие не может быть основано на спекуляции. Что останется от удачи странствующего рыцаря, если отбросить все глупости и взять только трезвые факты? Удача рыцаря – все равно что удача торговца свининой. Ты, конечно, разбогатеешь… разбогатеешь внезапно… на день, на неделю, может быть, а потом кто-нибудь другой завалит рынок свининой, и вся твоя торговля пошла прахом. Разве не так, Сэнди?

– Мой разум не поспевает за вашей речью, и самые простые слова кажутся мне такими длинными и запутанными…

– Нечего вилять, Сэнди. Как я сказал, так и есть. Я знаю, что это так. Скажу даже больше: если как следует разобраться, странствующее рыцарство хуже свиноторговли, ибо в случае неудачи свинина все-таки останется и кто-нибудь ее съест; а какое имущество останется от странствующих рыцарей, если их постигнет неудача? Груда изрубленных тел и два воза железного лома. Разве это можно назвать имуществом? Нет, дайте мне лучше свиней. Прав я или не прав?

– Ах, должно быть, голова моя пострадала от всех пережитых нами за последнее время событий и приключений, и не только моя голова, и не только ваша голова, но обе наши головы, должно быть…

– Нет, голова твоя ни при чем, Сэнди. Голова твоя в порядке, но в делах ты не смыслишь ничего; вот в чем беда. Ты берешься спорить о делах и всякий раз попадаешь впросак. Но бросим этот разговор. Улов у нас хороший – с таким уловом не стыдно будет показаться при дворе Артура. Кстати, о ковбоях – какая удивительная тут страна: здешние женщины и мужчины совсем не стареют. Взять, например, фею Моргану – на вид она молода, как курочка; или этот старый герцог Южных Болот, он до сих пор машет то мечом, то копьем, хотя у него такая большая семья. Если я не ошибаюсь, сэр Гоуэн убил семерых его сыновей, и тем не менее у него осталось еще шестеро для сэра Мархауза и для меня. Или, например, та дева шестидесяти зим от роду, которая все еще разъезжает по свету, несмотря на свой преклонный возраст, овеянный холодом могилы… А тебе сколько лет, Сэнди?

Она впервые не ответила мне на вопрос. Вероятно, мельница ее стала на ремонт.

Глава XX

Замок людоеда

За три часа, с шести утра до девяти, мы проехали десять миль; это было немало для лошади, везущей тройную ношу – мужчину, женщину и железные доспехи; затем мы долго отдыхали под деревьями у прозрачного ручья.

Внезапно мы увидели рыцаря, который скакал прямо к нам; он разговаривал сам с собой, и, прислушавшись к его словам, я понял, что он отчаянно ругается; тем не менее я обрадовался ему, потому что на груди у него висела доска, на которой сияющими золотыми буквами было написано: