Читаем Навеки моя полностью

– Он – дитя дикой природы, Эри, рожденный, чтобы летать, где хочет.

Эри смотрела, как птица любовно пощипывала мочку уха Бартоломью.

– Но он же выглядит таким довольным с вами!

– Да, и это меня беспокоит. Я слишком уж нянчился с ним. Если он не улетит во время перелета и останется здесь, то превратится в калеку – уже не нормальный топорик, но еще и не человек. Ему лучше умереть в таком случае.

Он нежно погладил шелковистые сине-черные перья, и в этом жесте сквозила такая любовь к птице, что она захотела коснуться снежно-белой грудки сама. Но, потянувшись к Арлекину, она вместо перьев наткнулась на руку Бартоломью. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони, нежно поглаживая ее пальчики, он смотрел на нее, и глаза говорили им обоим то, что они не осмеливались высказать вслух.

– Я собирался покормить фазанов, – он показал на ведро с зерном у его ног. – Хотите помочь?

– Да. Буду только рада.

Бартоломью посадил топорика на крышу сооружения, откинул защелку на двери и подождал, пока Эри войдет внутрь. Их руки встретились, когда они одновременно наклонились взять зерен из ведра. Восхитительное возбуждение зазвенело в жилах Эри, а сердце запело от радости. Когда ведро опустело, они вышли из загончика, и он тщательно запер калитку, чтобы та не открылась под порывами суровых ветров, частенько свирепствовавших на мысе. Они молча смотрели, как птицы дерутся за корм, рассыпанный на покрытой мхом земле. Спустя некоторое время Эри почувствовала на себе взгляд Бартоломью и подняла глаза.

– Все в порядке? – спросил он.

Она знала, что он имеет в виду ее небольшую стычку с Хестер сегодня утром.

– Да, не волнуйтесь за меня. Пожалуйста! Бартоломью прижал свою большую ладонь к ее щеке и пристально посмотрел ей в глаза. Выражение его лица ясно говорило, что он сгорает от желания столь сильного, что ей захотелось крепко-крепко обнять его и покрыть поцелуями. Ее тело потянулось к нему, и она почувствовала его тепло, которое зажгло пожар в ее сердце. Но враждебное отношение к ней Хестер и так делало его жизнь нелегкой, и Эри не собиралась осложнять ее еще больше. Чтобы отвлечься, она попросила:

– Расскажите мне что-нибудь еще о ваших фазанах. У моей матери была старая книга о птицах Греции, и в ней рассказывалось о петухе, которого называли, фазианова птица, но я полагаю, это был другой вид.

Он провел пальцем по ее губам и улыбнулся ей своей горькой и милой улыбкой, которая сказала ей, что он все понял и что он и сам хотел бы, чтобы все было по-другому. Затем он отвел руку и заговорил деловым тоном.

– В Малой Азии, у города Колчин на реке Фазис, сотни лет назад действительно жили фазиановы птицы, – сказал он. – Вы правы относительно того, что это разные виды. Там, на востоке, они импортировали черношеих фазанов из Англии в течение многих лет, делая все, чтобы те прижились в дикой природе, но из этого ничего не вышло.

Он кивнул в сторону птиц в загоне:

– Это фазаны монгольские ожерельчатые – первые, которые успешно прижились в Америке. Я начал разводить их с помощью одного парня из округа Ямхилл, который спас их в 1884 году, после того как судья Денни привез их и выпустил в дикую природу. Тогда рано выпал снег, он грозил погубить всех птиц еще до того, как они успеют акклиматизироваться.

– Монгольские ожерельчатые? – Эри наклонилась ниже, чтобы лучше разглядеть горделивых птиц. – Но это не Phasianuscolchicusmongolicus. Это как разPhasianuscolchicustorquatus.

Бартоломью присел рядом с ней на корточки и уставился в загон:

– О чем это вы говорите?

– Ожерелье у монгольских фазанов достаточно узкое и не такое белое, как у породы torquatus. Видите, какие широкие и снежно-белые воротники у этих птиц? Кроме того, их расцветка темнее, и у ваших взрослых петухов на плечах голубые пятна. У монгольских фазанов пятна на плечах белого цвета.

– Вы правы насчет расцветки, но…

– Никаких «но», Бартоломъю. Пойдемте, у меня есть экземпляр книги «Классификация живой природы» 1789 года. Сами увидите.

Эри взяла его за руку и заставила подняться на ноги. Вместе они пошли к дому.

– Я сейчас вернусь, – сказала она, оставив его в коридоре внизу лестницы.

–Я жду, – ответил Бартоломью. Улыбаясь, как влюбленный мальчишка, он прислонился к стене, наблюдая, как Эри взошла по трем ступенькам на площадку между этажами, а затем дальше, на второй этаж.