Читаем НАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ полностью

Как было сказано в предыдущей главе, материей принято называть всё, что может изменять наше бытие. Но не следует принимать за аксиому, что, кроме пространства и материи, больше ничего не может существовать. Если мыслить о вещах научно, то есть беспристрастно, у нас нет очевидных причин считать, что мир, данный нам в ощущениях, существует обязательно ради нас, людей, и что всё существующее в нём обязательно должно быть различимо нами или влиять на наше бытие. Вполне состоятельно допущение, что в действительном мире, который, по-видимому, является источником наших ощущений, могут существовать предметы, с которыми мы никак не можем взаимодействовать и поэтому никогда не сможем их познать. Таких предметов потенциально может быть великое множество повсюду, в том числе и в одном месте с нами, они могут взаимодействовать друг с другом неким непостижимым для нас способом и даже могут быть разумными. Но если мы не можем с ними взаимодействовать, то для нашей картины мира они в любом случае неактуальны. Поэтому есть нечто подобное в действительном мире или нет, оно не должно быть включено в модель реального мира. Напоминаю, что мышление дано нам природой, чтобы мы были эффективными при выполнении задач. Информация о полностью гипотетических сущностях является для мышления мусорной, ибо заставляет тратить ресурсы организма на её обработку, не принося при этом пользы. Кроме того, когда мы выбрали относить к реальному миру только те предметы, наличие которых в действительном мире подтверждается двумя или более исследователями, мы автоматически отсекли возможность включать в него необнаружимые сущности, которые нельзя исследовать. Поэтому реальный мир в научном материализме разделён на пространство, без которого наше мышление неполноценно, и материю, то есть всё сущее, которое может менять наше бытие.

Материя — это совокупность объектов реального мира, которые обладают способностью взаимодействовать с физическими телами мыслящих индивидов.

Это определение, вероятно, для многих окажется достаточно неочевидным, и всё же именно это подразумевается, когда весь мир делят на пространство и материю. В примитивной форме это разделение можно представить следующим образом: материя — это всё то, с чем люди могут взаимодействовать, а пространство — это то, что люди могут регистрировать, но с чем взаимодействовать не могут. Такое примитивное определение материи довольно долго являлось для меня действующим рабочим, но оно было далеко от совершенства, ибо необходимо точно обозначить, что такое люди, и что значит взаимодействовать с ними. Теперь, когда слово «люди» заменено на «физические тела», и у нас уже есть определение взаимодействия, становится понятно, что к материи следует относить такие предметы, которые могут менять свойства или поведение либо наших организмов целиком, либо некоторых отдельных его частей, пусть даже в ничтожной степени. Кроме того, подразумевается, что, если предмет способен взаимодействовать с такими же сущностями, как те, что имеются внутри наших тел, его также следует считать материей. Человечеством накоплен достаточно большой опыт, убеждающий нас, что если два предмета взаимодействуют в одном участке пространства, то такие же два предмета будут ровно так же взаимодействовать в другом участке, при сохранении всех прочих условий. Это всё ещё стоит периодически перепроверять, но пока можно принять, что если какой-то предмет взаимодействует с водой где-то вне наших тел, то он будет взаимодействовать и с водой в составе наших тел, и поэтому его следует отнести к материи ещё до проведения экспериментов с человеческим телом. Напоследок, процессы взаимодействия подразумеваются те, которые мы мыслим в своём сознании, а не те гипотетические во внешнем действительном мире, которые мы не можем воспринять непосредственно. Это работает следующим образом: в моём сознании есть образ моего тела, который, по всей видимости, является проекцией действительного предмета, я изучаю поведение этого образа, или, если угодно, предмета, изучаю, как ведут себя по отношению к нему другие образы или предметы в моём сознании и делаю соответствующие выводы.

Представления прошлых тысячелетий о материи были неудовлетворительными; подробно на их эволюции мы останавливаться не будем. Философам было недоступно знать, как устроены вещество, свет, гравитация и другие части природы, поэтому их рассуждения по сути являлись безосновательными догадками. В 18—19 веках, вместе с развитием экономики, развитие получила также и философская мысль, и понятие «материя» стало получать более состоятельные и конкретные определения. Тем не менее, и они пока ещё не были хороши. В частности, например, я считаю неприемлемым подход Фридриха Энгельса к описанию материи: