Читаем Нацисты полностью

Збигнев Базарник служил у Франка истопником. «Нам всем действительно хорошо работалось, – вспоминает он, – в доме Франка не пахло концлагерем, как теперь утверждают; никто не дрожал от страха при виде немцев». Однако Базарник поведал нам одну историю, которая показывает и другую, темную сторону жизни в имении нацистского чиновника. Польские евреи отстраивали его дом в первые годы германской оккупации. Как-то один из рабочих решил искупаться в хозяйской ванне, думая, что никто об этом не узнает. Позднее до Базарника дошли слухи об участи этого человека: «Его попытались затолкать в багажник “опеля”, но еврей не помещался там – и тогда ему перебили ноги и руки, после чего вывезли куда-то за Кшешовице и застрелили… Печальная история, но я до сих пор представить не могу, как ему в голову могла прийти такая глупость».

Доктора Фрица Арльта с Гансом Франком связывали совершенно иные отношения – он был ему не слугой, а ценным подчиненным при любимом начальнике. Доктор Арльт работал на Франка в первые годы после начала войны в Кракове. «Для меня этот человек – трагикомический персонаж, – рассказывает он. – Франк получил прекрасное образование, он был также талантливым музыкантом, играл на фортепиано».

Наше интервью с доктором Арльтом можно с уверенностью назвать самым необычным из всех, поскольку этот человек занимал не последнее место в нацистской иерархии, а также приложил руку к политике, проводившейся в Генерал-губернаторстве. Однако во время беседы он подчеркивал, что ничего не знал о беспощадных приказах Франка и зверствах, учиненных эсэсовцами. Доктор Арльт упоминает некий «тайный сговор» и утверждает, что прилагал все усилия для того, чтобы нацистские реформы стали более человечными. Он призывает в свидетели множество поляков, которым помог: те с удовольствием высказались бы в его защиту. Но когда мы предъявили Арльту некоторые документы, я внезапно увидал перед собою истинного, твердокаменного нацистского функционера. В книге Гетца Али «Окончательное решение» автор приводит цитату из совершенно ужасающего письма, содержащего приказ высылать в концентрационные лагеря всех этнических немецких крестьян, которые «скучают по дому». Эти немцы просто не желали натурализоваться. Упомянутый документ приказывает «провести все необходимые приготовления к переселению в концентрационный лагерь» всех непокорных крестьянских «вожаков»¹². Письмо подписано гауляйтером, но внизу мы видим пометку – «записано д-ром А.», в которой с легкостью узнаем инициалы доктора Арльта. «Да, безусловно: тот самый доктор Арльт, ныне сидящий перед вами, – легко согласился доктор Арльт, когда мы спросили его о письме. – А что же мне оставалось делать?» Тогда мы поставили вопрос иначе: что ему было известно в то время о концентрационных лагерях, в которые должны были отправиться этнические немцы, о которых шла речь в написанном им под диктовку Франка письме? Ответ просветил наше невежество: «Таково было постановление, полученное от самого г-на Гиммлера. В связи с этим я знал лишь то, что все, кто сопротивляется режиму, подлежали отправке в концентрационные лагеря». Разумеется, прямого ответа мы не получили, но Арльт ясно дал понять, что «выполнял чужие приказы». Когда мы настояли на более подробных объяснениях, доктор сказал следующее: «Как я себе представлял концентрационный лагерь? В полном соответствии с названием такого типа учреждений: для меня это было место, куда отправляют каждого, кто в какой-то мере опасен для государственного правопорядка. Простите мне такие слова, но люди, которые демонстрировали неподчинение, знали, на что шли». Тогда мы задали новый вопрос: не кажется ли ему, что наказание было слишком суровым? Вот что ответил собеседник: «Не могу сказать наверняка – я никогда не служил лагерным начальником». Так закончилась наша встреча с человеком, который сыграл отнюдь не последнюю роль в том, что истосковавшихся по дому этнических немцев отправляли в концентрационные лагеря. Он ничуть не раскаивался в содеянном. Более того – он считал, что нас вполне устроит его ответ касательно того, что в 1943 году он знал о концентрационных лагерях лишь одно: туда отправляют провинившихся. Разговор с доктором Арльтом стал для нас настоящим откровением. Где же кончается простое холодное равнодушие и начинается преступный душевный склад?