31 марта 1999 г. апелляционный суд частично пересмотрел вердикт по делу о «МакКлевете», подтвердив приведенные в брошюре заявления о том, что пища из McDonald’s может вызывать сердечно-сосудистые заболевания, и о плохом отношении к работникам компании. Суд снизил размер штрафа за ущерб, нанесенный Стил и Моррисом, до 40 тыс. фунтов. До этого McDonald’s уже заявила, что не собирается взыскивать с них деньги и больше не будет препятствовать лондонской группе Greenpeace распространять брошюру о компании. К этому моменту брошюра уже была переведена на 27 языков. McDonald’s устала от нападок и хотела только одного: чтобы эта история закончилась. Однако Моррис и Стил не сдавались. Они опротестовали решение апелляционного суда, обратившись в Палату лордов, и возбудили иск против полиции за слежку. Руководство Скотленд-Ярда не стало доводить дело до суда, извинившись перед Стил и Моррисом и заплатив им 10 тыс. фунтов за моральный ущерб. Когда Палата лордов отказалась заслушать это дело, Моррис и Стил подали прошение в Европейский суд по правам человека, оспаривая обоснованность не только вердикта, но и британского закона о клевете. К тому моменту пошел 11-й год дела о «МакКлевете». Корпорации McDonald’s годами удавалось усмирять своих британских критиков, и вот она наткнулась на двух непокорных людей.

Назад на ранчо

Когда в декабре 1990 г. в Восточной Германии открылся первый McDonald’s, компания не знала, как здесь воспримут американскую еду. В день открытия McDonald’s в Плауэне наряду с картофелем фри и гамбургерами в меню входили картофельные пышки, любимое блюдо в Фогтланде. Потом сотни ресторанов McDonald’s заполнили Восточную Германию. В городе и за городом падали памятники Ленину, а на их месте появлялась фигура Рональда Макдональда. Одна из самых больших находится в Биттерфельде, где сверкающего огнями Рональда высотой с 3-этажный дом можно видеть с автобана за многие километры.

Когда в октябре 1998 г. я впервые посетил Плауэн, ресторан McDonald’s был единственным коммерческим предприятием на центральной рыночной площади. Это был день национального праздника Воссоединения, и все остальные заведения не работали: комиссионные магазинчики одежды и мебели, псевдоирландский паб на одном углу и пиццерия – на другом. В McDonald’s было полно народа, но не детей с родителями. Там были подростки, пожилые люди и молодые парочки – основные группы жителей города. Ресторан был ярко освещен и безупречно чист. Веселые женщины средних лет принимали заказы за прилавком, работали на кухне, разносили еду по столикам и протирали окна. Большинство из них работали в этом ресторане уже много лет, некоторые даже с момента его открытия. Через дорогу стояло заброшенное здание, оставшееся от восточногерманской армии, а через несколько кварталов полуразрушенные стены были так испещрены граффити, будто стена осталась здесь навечно. В этот день ресторан McDonald’s был самым приятным, чистым и ярким местом во всем Плауэне. Дети играли в игрушки, которые получили вместе со своей порцией «Хэппи мил», а улыбающиеся рабочие попивали дополнительную бесплатную чашку кофе. За окном на ветру развевались три красных флага с золотыми арками.

Посткоммунистический период оказался нелегким для Плауэна. Поначалу события были встречены с радостью и большими надеждами. Как и в других городах Восточной Германии, люди в первую очередь хотели воспользоваться свободой для путешествия за океан. Они одалживали деньги, чтобы купить новую машину. По словам Томаса Куттлера – героя восстания в Плауэне в 1989 г., – идеи Фридриха Шиллера о свободе предков быстро сменились голодом к западным продуктам потребления. Куттлер разочарован тем, как быстро рассеялся идеализм 1989 г., и слегка ностальгирует по прежним временам Восточной Германии. Во времена коммунистического режима любой житель Плауэна мог попасть под арест за то, что смотрел телевещание из Западной Германии или слушал американский рок-н-ролл. Теперь в Плауэне можно смотреть десятки кабельных и даже спутниковых каналов. Здесь любят MTV, и большинство песен по радио идут на английском. Однако за удовольствие стать частью большого мира приходится платить. Экономика города сильно пострадала: старые и неэффективные производства были закрыты, люди оказались без работы. С момента падения Берлинской стены Плауэн потерял 10 % населения{685}: люди стали уезжать в поисках лучшей жизни. Похоже, городу непросто освободиться от прошлого. Здесь по-прежнему находят неразорвавшиеся бомбы, оставшиеся со Второй мировой войны.

Уровень безработицы в Плауэне к 1998 г. достиг 20 % и был в 2 раза выше, чем в среднем по Германии{686}. На улице можно было встретить пьющих среди дня мужчин лет 40. Это потерянное поколение: они слишком молоды для пенсии, но слишком стары, чтобы приспособиться к новой системе. Заводские рабочие, которые смело сопротивлялись старому режиму, оказались в самой незавидной категории: у них есть квалификация, но нет надежды. Другим повезло больше.