Die Welt: Какие последствия будет иметь для России падение цен на нефть?

Рогозин: Это может быть очень полезно. Дешевые деньги портят людей. Предыдущие правительства расслабились из-за высоких цен на нефть. Теперь правительство вынуждено всерьез обратиться к реальной экономике. Каждый кризис — это стимул к развитию.

Die Welt: Вы сами себя охотно называете «траблмейкером», то есть тем, кто кому-то досаждает. Путин именно поэтому отправил вас в Брюссель?

Рогозин: За мной закрепилась репутация эффективного политика, поэтому меня направили в Брюссель. Кроме того, я не профессиональный дипломат, но разбираюсь в общественной дипломатии и кое-что в ней смыслю. К тому же у меня есть прямая связь с президентом и премьером. Меня направили сюда, потому что я понятно изъясняюсь. Не спорю, что в Брюсселе есть чиновники, которые не больше 30 минут хотят находиться в моем обществе в одном помещении, поскольку они думают, что я наношу ущерб их здоровью.

Поговаривают, что многие замужние женщины заказывают богослужения, чтобы снять со своих мужей порчу, которую я на них якобы навел. Если серьезно, я действительно хочу, чтобы мы говорили друг с другом, а не мимо ушей друг друга. Особенно это важно в тяжелые времена.

Когда переговоры с Россией были заморожены в ходе грузинского кризиса, мне отказали в помещении для проведения пресс-конференции. Это можно сравнить с тем временем, когда коммунисты запрещали мне выступать в парламенте. Но я так или иначе найду способ, чтобы поговорить с общественностью. Если надо, просто пойду на улицу с громкоговорителем.

Нам удалось договориться с НАТО

— Дмитрий Олегович, какие темы вы выбрали для обсуждения?

— Вообще фиксированной повестки дня на сегодняшнем неформальном заседании России — НАТО не было, и это хорошо, потому что мы не встречались 5 месяцев. В общем-то, нам нужна была свобода рук, чтобы изложить базовые принципы, на которых мы считаем возможным вернуться к восстановлению сотрудничества. Прежде всего это то, что Россия является равноправным партнером НАТО, что НАТО не может проводить в отношении нас политику — как будто мы некая безымянная территория, за нас все решают. Кроме того, совет Россия — НАТО не может продолжать свою работу без того, чтобы мы не обсудили причины и последствия конфликта на Южном Кавказе, после которого НАТО заняло позицию на стороне агрессора. Ну и, конечно, надо признать и такой важный момент. До сих пор мы в совете Россия — НАТО действовали таким образом: натовцы собирались и выступали с консолидированной позицией, докладывая ее нам, как уже нечто, что невозможно пересмотреть, а мы должны были эту позицию принимать или с ней не соглашаться. Так дела не пойдут у нас. Поэтому, разговор был предельно жесткий, очень откровенный, но по форме дипломатичный. Нам удалось договориться. На конференции по проблемам безопасности, которая пройдет в Мюнхене 6 февраля, предполагается встреча Генерального секретаря НАТО с вице-премьером российского правительства Сергеем Борисовичем Ивановым, он возглавляет нашу делегацию. И там будут обсуждены дальнейшие шаги. Но в целом сегодня произошло важное событие, мои коллеги выслушали нашу позицию. Не стоило ожидать, что они сразу захлопают в ладоши или признают нашу правоту, но, тем не менее, хочу сказать то, что НАТО сама инициировала эту встречу и пошла на то, чтобы пересмотреть ряд своих прежних подходов в отношении России, говорит только об одном. В НАТО есть страны, которые признают за Россией серьезные права на то, чтобы защищать свои собственные интересы. И сегодня уже, в начале 2009 года, подход многих государств к недавнему кризису на Южном Кавказе уже иной, не столь одиозный, каким он был раньше.