Читаем Настоящее имя полностью

Да и он уже не аккуратный, тщательно причесанный мальчик. Он взрослый мужчина, и ему приходилось не только любить, но и убивать. Он разведчик и прибыл сюда не по своей воле, а по заданию Центра и на казенные деньги. Старики, которые давным — давно стелили ему на ночь постель и поили малиновым чаем во время простуды, сейчас вряд ли узнают собственного сына. Между ними не осталось никаких родственных связей, никаких человеческих чувств.

Это все было правильно и совершенно логично. Но почему его охватило такое волнение в приемной тюрьмы?

Макс вышел из такси в самом начале Эбби-Роуд и без труда нашел кафе «Бинго-Бонго». Там он сел за столик и заказал себе ростбиф с кровью. Почти сразу к нему подсел очень толстый человек с тремя подбородками и свернутой «Дейли мейл» под мышкой.

— Ну что? — произнес он с типичным лондонским выговором.

— Завтра в то же время. Сослались на дезинфекцию.

Человек кивнул.

— Хорошо.

Английской резидентуре удалось добыть списки медицинского обследования заключенных Уормвуд-Скрабс за восемьдесят восьмой год. И реестр снабжения их одеждой в девяносто третьем. И ведомости на выдачу рождественских подарков в девяносто шестом.

Так сообщалось в донесениях Центру: «удалось добыть». На самом деле бумаги элементарно собрали на свалке, хотя для этого вначале потребовалось узнать — куда именно вывозят мусор из особорежимной тюрьмы. Впрочем, технология тут не имела значения. А вот то, что во всех трех списках отсутствовали фамилии Томпсонов — значение имело.

— Пива? — предложил толстяк.

На столе появились два огромных бокала темного портера с плотной густой пеной. Макс отхлебнул — во рту разлился аромат спелой ржи.

— Ваше здоровье.

Человек с тремя подбородками одним махом осушил бокал, поднялся и вышел.

Официант принес заказ и Макс неторопливо принялся за свой ростбиф, с удовольствием запивая сочное непрожаренное мясо ароматным пивом.

Макс вернулся в гостиницу около восьми часов. В коридоре он встретил ту самую женщину в свитере до колен, которая стояла с ним в окошечко за разрешением на свидание. Женщина отпирала номер напротив и приветливо улыбнулась Максу.

— Я слышала, вам не повезло, какая-то дурацкая дезинфекция, — сказала она. — А моего жениха отпустили на два дня. Сейчас он придет с друзьями, мы хотим немного повеселиться. Присоединяйтесь! Правда, мы будем рады!

— Спасибо, — ответил Макс. — Я переволновался, очень устал и у меня жутко разболелась голова. Сейчас я выпью снотворное и лягу спать.

Запершись в номере, он стал думать — чем вызвано такое радушие. Англичане очень сдержаны и неохотно идут на контакт. И у них не принято приглашать вот так, запросто, незнакомых людей. Правда, это специфический социальный слой… Как ведут себя родственники и друзья английских преступников, Макс не знал.

Вскоре за дверью послышался громкие голоса, музыка, пение. Шумная компания веселилась допоздна.

К двум часам ночи все напились вдрызг. Макс несколько раз просыпался, когда они футболили ногами дверь номера, называя его то Биллом, то Рэндалом, то Сьюзи. Так он восполнил пробел в своих знаниях — английский криминал ведет себя почти также, как русский. Хотя может, все это было хитроумной комбинацией «МИ-5».

Наутро Макс пораньше ушел из гостиницы, чтобы не встретить кого-нибудь из теплой компании. До девяти часов он гулял, потом съел омлет и овсянку с кофе в небольшом, очень чистеньком кафе, пролистал газеты. Поглазел, как работают реставраторы в обшитой лесами старой методистской церквушке.

Внезапно в голову пришла понравившаяся мысль и он заглянул в посудный магазин, бакалейную лавку, небольшой универмаг… Здесь, в ювелирном отделе он нашел то, что искал: карманные фляжки разного качества и размеров. Серебряные стоили от ста двадцати фунтов и были ему не по карману, поэтому пришлось довольствоваться изящно выгнутой стальной фляжкой, обтянутой коричневой кожей и с навинчивающейся крышкой-стаканчиком. Примерно такой, как у Веретнева, только красивей. В ближайшем баре он попросил налить в неё «Джонни Уокера», поместилось двести пятьдесят граммов, ещё пятьдесят он выпил одним глотком прямо из мерного стаканчика, расплатился и вышел на улицу, оставив хозяина в полнейшем недоумении.

В назначенное время Макс с букетом бархатистых темно-вишневых роз был в приемной тюрьмы.

Вчерашний служащий встретил его, как хорошего знакомого, извинился за доставленное беспокойство и без особого формализма выписал пропуск. Подлинной метрики не понадобилось, хватило и российского паспорта. Это свидетельствовало о том, что никто не собирается чинить ему препятствий.

— Пожалуйста, сэр, — клерк в сером протянул ему пропуск. — Вы можете пройти в комнату для кратких свиданий. По коридору налево. Мистера Томаса Томпсона приведут через несколько минут.

Максу показалось, что в глазах клерка пляшет неказенный интерес. Еще бы! К непризнавшимся русским шпионам прибыл сын с российским паспортом! На судебном процессе двадцать восемь лет назад, этот факт мог стать решающей уликой. Сейчас он не имел никакого практического значения.