— Да, зайчик, — Ит с трудом кивнул. — Да, я верю.

— Почему?

— Потому что я его слышу… тоже. Но, Дашуль… не всё так плохо, — Ит заставил себя улыбнуться. — Правда. Просто сейчас некий переходный период, и поэтому…

— Переходный — откуда и куда? — прищурилась Даша.

— Знал бы, ответил, — хмыкнул Ит. — Но что переходный — это точно.

— Пап, а чего ты так рано пришел? — вдруг сообразила Даша. — Ты же должен в больнице быть.

— Уже не должен. Даш, меня уволили. Досрочно.

— Как — уволили? Почему?!

— Не «почему», а «за что», — беспечно поправил Ит. — Поговорил, понимаешь, по душам с одной генеральшей. Хорошо хоть архив успел сдать раньше всех, так что увольнение моё не сильно на что-то повлияло.

— О-бал-деть, — по слогам произнесла Даша. — Но ты, кажется, совершенно не расстроен.

— Абсолютно, — заверил Ит. — Надо бы, конечно, поделать всякие дела, но… у меня тут возникла мысль…

— Какая?

— Одевайся, и поехали есть мороженое. В «Шоколадницу», на Гоголевский. Мы с тобой миллион лет не ели мороженого! Такого, знаешь, ванильного, с карамельным соусом, с вафельной крошкой, с орехами, и с половинкой персика в сиропе. И кофе! Там же лучший кофе в Москве. Имеет право неправильный папа угостить неправильную дочь мороженым в честь своего неправильного увольнения, а? Давай, пулей.

— Но Верка с Витькой должны придти…

— У них что, нет ключей? — прищурился Ит. — Даша, я сказал — пулей. Ты не расслышала?

— Папка, ты псих, — усмехнулась Даша. — Авантюрист. И кофеман.

— И очень хорошо. Ну что, мир стал хоть чуточку лучше?

— Стал, — заверила Даша. И поняла, что не соврала. Действительно, ощущение, вот это сильное, до слёз, внезапно отпустило её почти полностью. Надолго ли? Неизвестно. Но сейчас… почему бы, действительно, не поддаться на папину авантюру, ведь авантюра и впрямь обещает стать восхитительной. Потому что одним мороженым папа, ошалевший от отсутствия работы, явно не ограничится. А папины авантюры — это всегда здорово.

— Так мне книжку дальше писать, или ну ее на фиг? — спросил Ит вслед выходящей с кухни Даше.

— Писать, конечно, — ответила дочь. — Попробуй только не написать.

3

И что у вас там еще есть?

Берта сидела за столом и невидящим взглядом смотрела за окно, в майский день, на купола, на Яузу, на дома; смотрела словно бы сквозь привычный пейзаж, сквозь небо, сквозь самое время. Перед ней на столе лежали бумаги, и именно поэтому смотреть на стол сейчас не хотелось. Совсем не хотелось.