Читаем Наследницы полностью

— Лорд Маунтджой? — удивленно переспросил Билли. Маунтджой был его соседом по Уилтширу, и, насколько он помнил, ему никогда не приходилось там видеть кого-то, кроме старых друзей. — Вы едете в Лондон, чтобы повидаться с лордом Маунтджоем?

— К сожалению. Такова уж моя судьба.

— Я бы не сказал, что она хуже смерти.

— Если вы сравните это с Суинберном, моей бабушкой и Хаддоном Фоксом, то так оно и есть на самом деле, хотя Хаддон — предатель. Я ненавижу Лондон с его обществом и всеми этими глупыми переодеваниями.

— Хаддон Фокс? — заинтересовался Билли. Ему представлялась возможность удовлетворить свое любопытство и относительно этой девушки, и относительно Хаддона Фокса. — Знаете что, вы, должно быть, проголодались. Почему бы нам вместе не перекусить, и вы могли бы рассказать мне все о Хаддоне Фоксе, лорде Маунтджое и вашей бабушке. Ну и, конечно, о Суинберне.

— И еще о моей скаковой лошади! — радостно добавила Лаура, вскакивая с места и оправляя юбку.

Билли подумал, что она сама, с длинными жеребячьими ногами и большими, опушенными густыми ресницами глазами, отчасти напоминает скаковую лошадь. На ее чулках спустилась петля, ноги были обуты в огромные ботинки на шнуровках, а ужасный твидовый костюм выглядел так, словно был куплен на распродаже подержанных вещей на благотворительном базаре. На самом деле так оно и было.

— Мне не терпится услышать вашу историю, — сказал Билли, ведя Лауру по длинному коридору к вагону-ресторану.

— Итак, — предложил он, когда они сели и сделали заказ, — начните все сначала.

— Мне думается, что бабушка не одобрила бы это, — сказала Лаура, бросив на Билли тревожный взгляд. — В конце концов, вы мне совершенно незнакомый человек.

Билли слегка замялся. Девушка действительно не знала его, а он пока не хотел рассказывать о себе.

— Вы абсолютно правы, — произнес Билли, — но, возможно, это и к лучшему. Два незнакомых человека в поезде рассказывают друг другу свои истории. Совсем как в кино.

— Но вы мне пока о себе ничего не рассказали, — заметила Лаура, настороженно посмотрев на Билли.

— Это потому, что вы все время плакали и не дали мне говорить. Но я назову вам свое первое имя — Б-билли.

— Лаура, — представилась, в свою очередь, Лаура.

— Начинайте первая, и все с самого начала. Давайте с лорда Маунтджоя, — предложил Билли.

Когда Лаура закончила свой рассказ, он сказал, скептически изогнув бровь:

— Значит, вы сейчас на пути к тому, чтобы стать дебютанткой? Судьба хуже смерти?

Лаура с несчастным видом посмотрела на Билли, и он, рассмеявшись, поспешил сменить тему:

— Расскажите мне о Хаддоне Фоксе.

— Хаддон был — вернее, есть — чуть старше меня. Если быть точной, в августе ему исполнится двадцать шесть лет. Он высокий. Блондин. Волосы все время падают ему на глаза. Глаза у него голубые. «Цвета моря», — гордо заявляет он всегда, потому что его отец адмирал. Он живет в очень большом доме — Фокстон-Холле. И занимается тренировкой лошадей. Я помогала ему два лета, когда еще училась в школе. Так мы и познакомились. И я в него влюбилась.

— И именно поэтому вам не хочется ехать в Лондон. Вы хотели остаться в Суинберне и выйти за него замуж?

Прикусив губу, Лаура мрачно смотрела в тарелку с супом, который всякий раз расплескивался, когда поезд подпрыгивал на стыках.

— У Хаддона очень аристократичная семья, — продолжила она. — Его родители считают, что я неподходящая партия для их сына. Они хотят, чтобы у него был титул, чтобы он женился на той, у которой есть деньги и собственность. Хаддон говорит, что они хотят заключить альянс, а не брак по любви.

— А чего хочет сам Хаддон?

— Он обручился с леди Дианой Гилмор, даже не сказав мне об этом.

Глаза Лауры снова наполнились слезами.

— Вы что-то говорили о вашей лошади, — поспешил сменить тему Билли, наблюдая, как официант убирает их тарелки из-под супа и ставит на стол ростбиф и йоркширский пудинг. — Вторая причина, по которой вы хотели остаться в Суинберне.

— Ах да, моя любимая Саша. — Лаура моментально просияла. — Гнедая кобыла. Это была лошадь Хаддона. Он решил, что у нее слабая передняя нога, и хотел отделаться от нее, но никто ее не купил. Тогда, сказав, что от нее не будет никакой пользы, он решил ее убить. Ей было всего два года, а судить о достоинствах лошадей можно, только когда им исполняется три. Я не могла такого вынести. У нее была такая благородная голова. Готова поклясться, что, когда Хаддон сказал, что убьет ее, кобыла повернулась и посмотрела на меня. Она смотрела на меня вот так. — Лаура с душевной мукой в глазах взглянула на Билли.

«У нее глаза цвета хорошего виски», — подумал он.