Читаем Наследницы полностью

Она спрашивала себя, что произошло. Поначалу Гарри был таким изумительным. Он привез ее в Париж, поселил в «Бристоле», а для себя снял номер в «Ритце». Адвокат, Джок Ламонт, встретился с ними в тот же вечер. Они обедали в «Вефуре» и обсуждали дела, связанные с ранчо Маунтджой. Джок согласился представлять интересы Ханичайл и попросил ее не волноваться: он лично проследит, чтобы ее не обманули.

Позже они с Гарри гуляли по набережной Сены, любуясь городом. Внезапно он удивил ее признанием в любви, оказывается, он полюбил ее с первого взгляда на балу в Маунтджой-Хаусе, но решил, что шансов у него нет.

— Вы девушки Маунтджой, — печально сказал он. — Будущие наследницы. Я знаю, что старик Маунтджой хочет для тебя по крайней мере герцога; я уверен, что он предпочел бы принца, но такового нет. Какой у меня шанс при моем низком титуле и ничтожном количестве денег? Во всяком случае, сейчас, несмотря на то что я много работаю, чтобы обеспечить себе состояние. — Положив руки на плечи Ханичайл, Гарри пристально посмотрел ей в глаза. — Я знаю, что не должен этого делать, но я схожу по тебе с ума. И по крайней мере я вел себя как джентльмен, чего нельзя сказать об Алексе. Забудь его, дорогая, и выходи замуж за меня, — добавил Гарри охрипшим от волнения голосом. — Клянусь честью, я позабочусь о тебе и буду любить всегда.

В сердце Ханичайл словно повернули нож, когда она подумала об Алексе и Анжу. Она подумала, что, возможно, Гарри и небогатый человек, но он определенно лучше Алекса. С Гарри она будет в безопасности, а Алексу станет больно, когда он узнает, что она помолвлена с Гарри.

— Я выйду за тебя замуж, Гарри, — ответила Ханичайл.

Выражение ни с чем не сравнимого удовольствия появилось на лице Гарри. Он закрыл глаза, с трудом веря в свое счастье, а Ханичайл в ответ улыбнулась, тронутая его волнением. Она сказала себе, что Алекс никогда не любил ее так. Он держал ее на расстоянии, потому что все это время тайно встречался с Анжу. Она была ранена, и жажда мщения горела в ее сердце. Поэтому зачем им с Гарри ждать? Почему бы им не пожениться как можно скорее? И Ханичайл согласилась.

Гарри организовал все: он зарезервировал каюту на французском лайнере «Нормандия», отплывающем вечером из Шербура в Нью-Йорк. Он повел Ханичайл по магазинам на Рю-де-ля-Пэ и купил ей красивое шифоновое платье кремового цвета, шляпку с розовыми шелковыми розочками по полям, золотое обручальное кольцо и сделал внутри его гравировку с указанием их инициалов и даты. Он обещал позже купить ей бриллиант такой же большой, как его любовь к ней.

В тот же вечер, когда лайнер уже плыл по неспокойным водам Атлантики, Ханичайл стала леди Локвуд. Она зачесала наверх волосы, чтобы выглядеть постарше, и надела большую, похожую на колесо шляпу, чтобы скрыть блестевшие в глазах слезы, и капитан лайнера дал им свое благословение. Ханичайл уже сожалела, что решилась на этот шаг, но отступать было поздно.

Их первая брачная ночь не была переполнена любовной страстью, как она раньше себе представляла. Но тогда она мечтала, что проведет ее с Алексом.

Гарри тактично вышел на палубу покурить, а Ханичайл стала готовить постель. Затем расчесала волосы и надела розовую ночную рубашку, отделанную толстым кружевом цвета беж, которую тетя Софи выбрала для нее — казалось, с того момента прошла целая вечность — в «Уайт-Хаусе» на Бонд-стрит. Она была со скромным воротничком-стойкой и достаточно дорогая; тетя Софи тогда сказала, что ей не придется краснеть за нее, когда служанки загородных домов, в которых она проводила уик-энды, будут раскладывать ее вещи.

— Никогда не надо экономить на нижнем белье, — предупреждала тетя Софи. — Именно на него в первую очередь прислуга обращает внимание, а потом начинает сплетничать.

Ханичайл смотрела на себя в зеркало расширенными от мрачного предчувствия глазами, когда Гарри постучал в дверь. Он вошел и с восхищением посмотрел на Ханичайл.

— А ты действительно хорошенькая, — заметил он и положил руки ей на плечи, улыбаясь их отражению в зеркале. — Не помню, говорил ли я, леди Локвуд, что люблю вас?

Ханичайл почувствовала некоторое облегчение: в конечном счете все будет хорошо.

— Ложись в постель, дорогая, — сказал Гарри, направляясь в гардеробную. — Я вернусь через минуту.

Лежа в постели, Ханичайл слышала, как Гарри напевает мотив из последнего мюзикла. Он появился спустя несколько минут в дорогой шелковой пижаме, и она подумала: уж не говорила ли ему мать то же самое, что ей тетя Софи? Как бы то ни было, их теперь двое, двое людей в дорогом ночном белье — два незнакомца в одной постели.

Гарри поцеловал ее, затем выключил свет и сказал:

— Дорогая, я не могу ждать. — Он снова поцеловал ее, уже в темноте.

Гарри ласкал ее грудь, целовал шею, плечи. Она ждала большого эмоционального всплеска, волны любви и страсти, в то же время понимая, что они отсутствуют у обоих.