Читаем Наследница полностью

— Вы опять насмехаетесь, молодой человек. Позвольте вас спросить: куда у нынешней молодежи делось уважение к старшим? — тут он скосил глаза на листок, который я развернул перед ним на прилавке, после чего стал вести пальцем по списку, издавая звуки, мало похожие на слова. Потом поднял глаза на меня и тихо спросил. — Это все у вас есть?

— Да, — тихо ответил ему я, после чего достал из кармана сверток, а затем развернул его.

Антиквар неожиданно сорвался с места, подбежал к дверям, закрыл их на ключ, повесил табличку «Не работаем», после чего вернулся, достал лупу и погрузился в изучение ювелирных изделий. Он их нежно касался, крутил их перед глазами, рассматривал через лупу, а спустя какое время посмотрел на меня и назвал мне сумму. Я потребовал в два раза больше, потом у нас был долгий, обстоятельный и несколько бурный разговор по поводу цен, но, в конце концов, мы сошлись в цене. Он рассчитался со мной, потом сказал: — По списку мне надо еще поработать, а нужную вам сумму я думаю собрать в течение десяти дней. Никак не раньше. Вас это устроит?

— Думаю, да.

— Тогда сегодня я закрою магазин раньше, мне надо будет кое с кем посоветоваться, — доверительным тоном сообщим он мне. — Оля!

Девушка сразу появилась.

— Я закрываю магазин. На сегодня ты свободна.

— Большое вам спасибо, Моисей Львович! — скользнув взглядом по своему работодателю, она тут же устремила на меня требовательный взгляд. Честно говоря, я не собирался так быстро выполнять свое обещание, но деваться было некуда, да и не привык я отступать в амурных делах.

— Оля, вы не против, если я вас провожу?

— Погода хорошая, мы можем погулять.

После короткой прогулки и ресторана, мы, как бы случайно, оказались у нее дома. Тут она сменила роль наивной девушки на роль роковой женщины, после чего мы оказались в постели.

— Первый раз меня пытались изнасиловать в восемнадцать лет, когда быдло грабило нашу квартиру. Я яростно сопротивлялась, кому-то ткнула пальцами глаза, тот заверещал, как свинья, затем раздался крик: — Атас!! — а в следующее мгновение голова словно взорвалась. Очнулась я уже в больнице. На всю свою жизнь запомнила полный дикого страха крик отца: «Не надо!», и истошный вопль матери. После этого я на долгие годы заработала страх перед темнотой и резким звукам за окном. Потом красных прогнали белые, а затем, спустя какое-то время, их снова сменили красные. Я тогда работала на почте, когда появился красный командир, наклонился к окошечку и сказал восхищенно: — Ох, какая девица-краса!

Глянула я на него и поплыла. Плечи широченные, чуб, усы, глаза — синь небесная, озорные и веселые… Голова закружилась, дыханье сперло, снова в глаза его заглянула… Через неделю его часть снялась. Он уехал, а я осталась. Много чего было потом у меня. Менялись города, менялась работа, менялись любовники. Даже как-то замуж вышла, и тогда я узнала, что не могу иметь детей. Развелись. Мне двадцать пять лет, а я чувствую себя старухой. Зря я, конечно, тебе это все рассказываю, но иногда мне надо выговориться. Мне тогда на душе легче становится. Пусть на какое-то время, но все одно легче. Ты хороший мальчик, Саша. Молчишь, слушаешь, может, даже сочувствуешь, да и взгляд у тебя, как у взрослого мужчины, понимающий. Спасибо тебе, мальчик.

Она неожиданно откинула простыню, встала, не стесняясь своей наготы, подошла к окну. Взяла с подоконника пачку папирос и спички, закурила. Просто стояла, глядя в начавшие сгущаться сумерки за окном, и неторопливо курила. Я смотрел на ее изящную фигуру, крутые бедра, стройные ноги и неожиданно, сама собой, в голове сложилась стихотворная фраза: — «Фигурка точеная, а душа крученая».

Затушив папиросу, развернулась, подошла к кровати и спросила:

— Ну что, родненький, налюбовался?

— Красивая ты, Олечка.

— Знаю. Вот только у меня, кроме этой красоты больше и нет ничего. Хотя… нет, есть кое-что. Страсть. Она заставляет громко биться сердце, туманит разум, доставляет наслаждение. Дай мне забыться, Сашенька.

Она была довольно умелой в постельных ласках и старалась сделать все, чтобы я окончательно потерял голову. Вот только она верила маске молодого человека, под который скрывался опытный и знающий жизнь мужчина, и поэтому изначально проигрывала по всем статьям. Впрочем, роль роковой женщины она отыграла на «отлично». Ее душевные изливания должны были падать на благодатную почву влюбленного молодого человека. Она внушала мне, что она на самом деле не такая, и если она встретит настоящую, искреннюю любовь, то раскроет перед этим мужчиной свою душу, и тогда он обретет самую любящую и верную жену. Мне нередко в той жизни приходилось слышать подобные исповеди, в основном это были проститутки, у которых таких слезоточивых рассказов, как минимум, десяток.

— Ты странный человек, Саша. Умелый, опытный для своих лет, мужчина, а самое главное, понимающий женщину. Может ты и притворялся, но при этом мне с тобой было… легко и свободно. Прошу тебя об одном: люби меня такую, какая я есть.