Читаем Наследница полностью

Быстро окинул его взглядом. Хорошо одетый мужчина, лет сорока пяти, с интеллигентным, тонким лицом, которое портил узкие губы и холодный, как у змеи, взгляд. За его спиной встал широкоплечий и кряжистый мужик в косоворотке и пиджаке.

Зворыкин резко развернулся на голос и, увидев стоящего перед ним человека, резко побледнел, словно свою смерть увидел: — Ты?! Как?

— С того света вернулся, Петя. Должок у меня остался, вот и пришел тебе его вернуть.

Стоявший за его спиной бандит громко усмехнулся.

— Александр, действительно, вы идите, — чуть повернув голову в мою сторону, сказал Зворыкин. — И пожалуйста, предупредите Анастасию Васильевну. С богом!

Я принял испуганный вид: — Так я пойду, господа?

— Ишь как напужался, — с кривой усмешкой прокомментировал мои слова громила. — Разрешение спрашивает.

— Да иди уж, иди, — брезгливо махнул в мою сторону рукой франт.

В следующее мгновение его рука, подчиняясь чужой воле, ушла за спину, затем последовал резкий рывок вверх. Бандит, почувствовав острую боль, только раскрыл рот, как выверенный удар по шее отправил его в беспамятство. Второй головорез не сумел сразу среагировать на изменение обстановки и тем самым подарил мне несколько секунд форы. Его рука, откинув полу пиджака, только нырнула за спину, чтобы выхватить оружие, как ему в лицо уже смотрел ствол браунинга.

— Давай, рискни, — нагло ухмыльнулся я, подталкивая его к действию. Здоровяк хищно оскалился, но стоило ему наткнуться на мой взгляд, как понял, дергаться не стоит, этот выстрелит. Осторожно опустил руку и замер, не сводя с меня бешеного взгляда.

— Это ты зря, — попенял я бандита. — А мне так хотелось тебя пристрелить.

— Ниче, сука рваная, мы еще встретимся, — пообещал он мне.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся я, а затем спросил Петра Сергеевича. — И что дальше?

— Сдадим их милиции.

— Вы уверены?

Заминка в несколько секунд и брошенный взгляд на тело, лежащее на земле, говорили о том, что он ни в чем не уверен, но при этом поднял на меня глаза и сказал: — Уверен! Все должно быть сделано по закону.

В следующее мгновение он быстро шагнул к стоящему бандиту, затем неожиданно и резко рубанул его ребром ладони по шее. Громила на секунду замер, потом закатил глаза и, как бревно, грохнулся на землю. Удар у бывшего следователя был явно отработан, причем на практике.

— Ого! Как вы умеете! — восхитился я.

— Знаете ли, я не только за столом сидел, да бумажки перекладывал, — в его голосе чувствовалось ехидство. — Мне и на задержаниях приходилось часто бывать, а там всякое случалось.

— Я понял. Вот только сдавать вам этих уродов придется самому. Надеюсь, тут вам ничего объяснять не надо? — и я спрятал браунинг в карман.

— Не надо. Встретимся завтра у галереи, в одиннадцать.

— Караул!! — в следующее мгновение я уже орал во весь голос. — Милиция!! Грабят!!

Почти сразу, в ответ, где-то в начале аллеи, раздалась трель милицейского свистка. Я подмигнул ошарашенному моей мальчишеской выходкой Зворыкину, а затем быстрым шагом пошел в противоположную сторону от той, где раздавались свистки. Свернув с аллеи, вышел на шумную, оживленную улицу и почти сразу затерялся в толпе. Правда, при этом, чисто автоматически, какое-то время покружил по городу, проверяясь.

На следующий день, после плотного завтрака в трактире, купил у мальчишки-разносчика газету «Вечерняя Москва», где в колонке криминальных новостей нашел статью о странном происшествии на бульваре. По словам репортера, который разговаривал с непосредственными свидетелями (наглое вранье!), двое матерых уголовников решили ограбить граждан приличного вида, которые отдыхали, сидя на скамейке. Вот только бандитам не повезло, так как один из двух людей оказался Зворыкин Петр Сергеевич, бывший царский следователь. Далее было написано, что, в свое время, он проникся светлой идеей мирового коммунизма и перешел на сторону революционного пролетариата, а теперь работает юристом в советском учреждении. Именно он, не побоявшись, скрутил бандитов и передал их в руки сотрудников рабоче-крестьянской милиции. Далее репортер писал о сознательности и гражданском долге, о том, что люди не должны прятаться по углам, а давать жесткий отпор уголовной швали.

«Даже здесь, в криминальной колонке, нет никакой конкретики, зато политики накрутили — будь здоров».

Выкинув газету в урну, я отправился на встречу.

Встретились мы со Зворыкиным и Власовым у картинной галереи. У меня даже сомнений не было, что после вчерашних событий Власов придет вместе со своим старым другом. Если у Владимира был цветущий вид довольного жизнью человека, то Петр Сергеевич, судя по сердитому выражению лица, которое даже не скрывал того, что был зол на весь мир.

— Здравствуйте, господа. Как все прошло, Петр Сергеевич?

— Да это просто безобразие! — бывший следователь расстроено махнул рукой. — Эта их народная милиция, просто насмешка какая-то над законом!

— Расскажите. Мне же интересно, как участнику событий, чем все закончилось.