Читаем Наследница полностью

Дошла Вера быстро — минут через пятнадцать уже была на месте. Свернула с главной аллеи направо и почти сразу наткнулась на знакомые фамилии. Вот они: отец, дедушка и бабушка. Три скромных креста с металлическими табличками выстроились рядышком. Чуть поодаль виднелось еще одно, темное от времени надгробие — Владимир и Варвара Толмачевы. Умерли в один день — 2 августа.

Все захоронения — в образцовом порядке: ни листвы, ни мусора. Оградки выкрашены, на холмиках зеленеет симпатичная травка, растут мелкие розовые и белые цветочки. Потрясенная такой заботой Вера еще раз мысленно поблагодарила Ирину Матвеевну.

Она разделила свой большой букет и положила по нескольку тюльпанов на все могилы.

— Теперь сама буду присматривать за вами, — пообещала Вера, — я вернулась.

Боли и тоски не было — она ведь не помнила ни папу, ни бабушку, ни деда. О существовании прадеда и прабабки даже не подозревала, вплоть до вчерашнего дня. Так что оплакивать никого из них не могла. Ей лишь было немного грустно, как это всегда бывает на кладбищах. Но одновременно и радостно, что она нашла-таки своих предков. «Вот они — люди, которым я обязана тем, что живу на свете», — подумала Вера.

Постояв еще немного у дорогих могил, она вслух попрощалась с родными и ушла, не оборачиваясь. Оглядываться на кладбище нельзя, это ей сказала материна подруга тетя Лида, когда они хоронили маму.

— Не вздумай, Верка! Назад не смотри — к себе позовет! — поучала она заплаканную Веру. Верить или не верить — дело хозяйское, но уж больно убежденно говорила тетя Лида. Вот жутковатые слова и врезались в память.

Вернувшись в Корчи, Вера заскочила домой, быстро привела себя в порядок, переоделась, взяла необходимые документы и двинулась по дороге в Большие Ковши.

По пути набрала номер реанимации. Состояние Светы было по-прежнему стабильно тяжелое. Она почти дошла до Больших Ковшей, когда навстречу попалась Мария Сергеевна Емельянова.

— В Ковши? — вместо приветствия пробурчала она.

— В Ковши, — откликнулась Вера и хотела пройти мимо, как вдруг Мария Сергеевна остановила ее вопросом:

— А подружка твоя как? Которая хворая? Чё с ей?

— В реанимации. При смерти.

— Вона оно как. Чего («чяво») деется, — покачала головой Мария Сергеевна и двинулась в Корчи.

Вера быстро зашагала в противоположную сторону.

Почти дойдя до остановки, решила зайти в местную школу. Ей пришло в голову, что там наверняка имеется библиотека. Может, найдется и свободная вакансия? Работать ближе к дому было бы здорово.

Опасения Ирины Матвеевны не убавили желания Веры остаться в Корчах. Возможно, ей не хватало воображения, но она верила лишь тому, что видела, слышала, могла потрогать руками. Ее вера в Бога носила условный характер: она просто на всякий случай изредка ходила в церковь. Мистика, колдовство, предчувствия, порча, сглаз, экстрасенсорика — все, что было за гранью осязаемого, раз и навсегда научно-объясненного мира, было вне ее понимания. Человек рационального склада, земной и логичный, Вера никогда не интересовалась такими вещами, не верила в них и потому не боялась.

Глава 11.

Где в Больших Ковшах школа, Вера уже знала, и решительно направилась туда. Быстро выяснив местонахождение библиотеки, поднялась на второй этаж и открыла обшарпанную деревянную дверь.

— Перепелкин, почему сдаешь книгу в таком состоянии? Ты что, на ней чай пил и селедку ел? — громко сердилась библиотекарь, женщина неопределенного возраста и крайне непривлекательной наружности. Высокая, сутулая, плоскогрудая и плоскозадая, с полными икрами, тусклыми волосами — пегими у корней и желтыми на концах, тонкими губами и большим носом, который унылым крючком загибался к подбородку. Как ни пытайся смотреть ей в глаза, взгляд все равно упирается в нос.

Библиотекарь нависала над тощим рыжим Перепелкиным, а тот без тени боязни хитро косил в сторону Веры ореховыми глазами.

— Я ничё не делал, — скучливо гудел он, с любопытством разглядывая посетительницу.

— Больше ни одного учебника у меня не получишь. Пусть твои родители сами покупают! Потратят разок собственные деньги, быстро научат тебя обращаться с книгами. Все, иди.

Перепелкин ушел. Библиотекарша сосредоточенно перекладывала бумажки, не обращая внимания на застывшую возле каталогов Веру.

— Извините, можно узнать, нет ли у вас свободных вакансий. Дело в том, что я библиотекарь, с опытом работы, и…

— Как видите, библиотекарь здесь есть, — брюзгливо перебила женщина-нос, принимаясь сверлить Веру взглядом. — Ставка одна, и она занята.

— Конечно, — смутилась Вера, — просто я подумала, может, есть еще вакансии…

— Сходите к директору, уточните, — неприязненно процедила унылая библиотекарша, — я ничего сказать не могу.

— Спасибо. Извините. — Вера покраснела и повернулась, чтобы уйти. Ей хотелось поскорее выбраться в коридор. Но не успела она взяться за ручку, как дверь широко распахнулась, едва не ударив ее по лбу. Вера отшатнулась, а стремительно ворвавшийся в сонное библиотечное царство молодой человек принялся извиняться:

— Прошу прощения, не рассчитал! Я вас не ушиб?