– Тогда я поговорю со следователем и постараюсь убедить отправить картины в вашу лабораторию. Заодно изучите рукописи на предмет подлинности, всякое бывает.

– Хорошо. Какие-то еще новости по делу Протасова есть?

– Сацивин и его супруга Коржина задержаны. После допроса их поместили под домашний арест, – пояснил адвокат. – У них несколько квартир, поэтому проблем в раздельном нахождении супругов нет. Им уже предъявлено обвинение в мошенничестве. Картины и рукописи Протасова, как я уже сказал, изъяты и хранятся у следователя. Если ничего не изменится, завтра их отправят в ваше ведомство для исследования. Теперь о так называемом завещании – почерковедческая экспертиза подтвердила, что подпись выполнена не Протасовым. Пикантность ситуации заключалась в том, что Протасов со временем практически ослеп, и подпись в последние годы у него изменилась – стала более размашистой, без замысловатых крючков и загогулин, нежели была лет двадцать назад. Но, судя по всему, у мошенников на руках были образцы именно старой подписи. Именно поэтому при сравнении поддельного завещания и образца подписи Протасова различия стали очевидны. Так что вся афера, задуманная мошенниками, с треском провалилась. Жаль, конечно, что не удалось допросить их соучастника Рогового, того самого старика, который изображал писателя. Кстати, есть подвижки в деле о его убийстве.

– Нашли преступника?

– Пока нет. Но органами следствия установлен свидетель – девушка, выгуливающая в то утро собаку. Она видела, как мужчина в капюшоне волочил по земле тело старого уголовника. Она сообщила родителям, но, к сожалению, полицейские не восприняли их звонок всерьез, и тогда никто на место происшествия не выехал. О сообщении вспомнили лишь тогда, когда было обнаружено тело.

Помедлив, Артем добавил:

– Досталось и нотариусу Гурецкому, который принял к исполнению это так называемое «закрытое завещание»… Согласно кодексу профессиональной этики нотариусов пока что он привлечен к дисциплинарной ответственности. Дальше будет видно. Хорошо, что он не был вовлечен в мошенническую схему аферистов.

– Значит, все закончено? – удивленно спросила Ольга. – Я думала, такие процессы годами идут!

– Нет, до завершения дела еще далеко, – возразил Павлов. – Следствие по делу Сацивина и Коржиной только началось. И у меня есть основания полагать, что семья Протасовых далеко не единственная в списке злоумышленников. Если по ходу расследования будут вскрываться новые эпизоды и потерпевшие, по этим фактам нужно проводить дополнительные следственные мероприятия. Суду нужны неопровержимые улики для вынесения приговора.

– Но ведь экспертиза показала, что завещание – подделка!

– Именно на это и будет сделан акцент на следующем судебном заседании, – сказал Артем. – Которое состоится в самое ближайшее время. Как мне представляется, законным будет признано настоящее завещание Протасова, которое все это время хранилось у вдовы. И лишь тогда все ограничения на движимое и недвижимое имущество будут сняты. Процесс, увы, не сиюминутный. Но меня беспокоит другое.

Ольга вопросительно смотрела на адвоката.

– Что-то подсказывает мне, что Сацивин и Коржина – лишь звенья в длинной цепочке мошеннической схемы, – предположил Павлов. – Я привык верить профессиональному чутью. Не сомневаюсь, что в этой мутной воде есть рыба покрупнее тех, что уже пойманы. И мне хотелось бы подцепить ее на крючок.

Заказ принят

Встреча была назначена на четыре часа у Репинского фонтана на Болотной площади. Есении очень не хотелось тратить время на поездку, но в данном случае от ее желаний мало что зависело, и она нехотя согласилась.

До четырех еще оставалось семь минут, и она с рассеянным видом прохаживалась вокруг фонтана. Глядя на тугие струи воды, бьющие из чугунных насадок, она неожиданно вспомнила, как в далеком детстве отец водил их с Генрихом гулять по этим местам.

«Этот фонтан строили пленные немцы после войны, – рассказывал он притихшим детям, которые слушали отца с открытыми ртами. – Чаша фонтана изготовлена из переплавленных немецких орудий, которые были захвачены у фашистов…»

Настойчивое треньканье мобильника вернуло Есению к реальности, и она полезла в сумочку за телефоном. И очень удивилась, когда услышала голос брата.

– Привет, сестренка, – раздался знакомый хриплый голос.

– Здравствуй, Гена. Не ожидала тебя услышать.

– Почему? Разве мы чужие друг другу? – усмехнулся Генрих.

– Нет, просто ты очень редко объявляешься сам. В основном я всегда ищу общения и встреч. А тут – цветы перед выездом… Что-то случилось?

– Со мной – нет.

– Опять сон страшный видел?

– Перестань, глупая. Я сегодня просматривал прессу. Процесс, затеянный адвокатом твоих оппонентов, получил общественный резонанс. Я так понимаю, твои доверенные люди под арестом?

– Да, – с плохо скрытым раздражением ответила Есения. – Хорошо, что пока под домашним.

– Это всего лишь вопрос времени. Статья, которая им светит, предусматривает срок лишения свободы до десяти лет.

– Ну и что?