Читаем Наследник полностью

— Неадекватное состояние пилота, приступы неконтролируемых припадков и потери сознания. Разблокирован ограничитель скорости полетов, все попытки внешнего вмешательства игнорируются — разумный при смерти. Сбрасываю видеоряд состояния пилота и его последний приказ. Получено подтверждение от медицинского центра — расчетное время прибытия в точку восемь минут сорок четыре секунды. Прошу содействия.

Диспетчер думал недолго: с текущей скоростью движения флаера думать долго опасно — аппарат входил в зону регулярных полетов и угроза столкновения с неадекватным аппаратом росла с каждой секундой.

— Искин — обратился он к штатному ИИ аэроконтроля полетов в атмосфере — очистить зону для этого аварийного флаера, временный запрет для всех, без исключения. Выполнять немедленно!

К тому моменту, когда Клом прилетел в медицинский центр, Юли уже лежала в медицинской капсуле и проходила обследование — мужчина лишь мельком осмотрел открытый флаер сестры — зрелище было не для слабонервных. Видимо, во время судорожных метаний и рывков в кресле, Юли забрызгала кровью из своей раны на лбу все, до чего эти красные капли долетели, страховочные ремни были порезаны — так очевидно спешили медики, не став дожидаться штатного срабатывания блокираторов кресла. Аварийная панель приборов тоже пострадала — тут Клом терялся в догадках: возможно, сестра что-то задела ногами, когда билась в судорогах, кто знает? Не став ничего трогать, выскочил из аппарата и помчался к сестре, где шло ее обследование. Здесь тоже было не очень хорошо: во время обычной процедуры сканирования девушка пришла в себя и снова забилась в судорожных спазмах боли — крик, доносившийся из капсулы, рвал брата на части.

— Что происходит, док? — ухватил он местного эскулапа — усыпите ее, почему вы это не прекратите? Я сейчас тебе тоже сделаю немного больно…

— Уже работаю, успокойтесь, она была без сознания, когда ее вытащили из флаера,… кстати, сам агрегат сильно нагрелся — никогда такого не наблюдал, сколько сюда привозили больных, и не слышал, чтобы гражданские модели так грелись при полетах…

— Ближе к делу, док.

— Куда уж ближе — достали, уложили внутрь, запустили тест — вроде все шло нормально, и вот только что опять приступ — мы уже сняли записи с памяти флаера — они учащаются. Еще пару минут и будет результат, потерпите немножко…

— Странно, ничего не понимаю — смущенно тер лоб медик — ничего патологического не вижу, никаких изменений в организме, которые могли бы провоцировать такие сильные боли и конвульсии. Повышенная нервная активность мозга,… но это не может быть причиной таких приступов. Предлагаю какое-то время подержать вашу сестру в лекарственном сне: будем время от времени выводить в нормальное состояние и наблюдать… пока вот так.

Такое поведение организма Юли продолжалось неполный месяц: пару дней могло ничего не происходить, а потом вдруг снова приступ боли и конвульсии, затем потеря сознания и через какое-то время опять все нормально, а потом вдруг снова тоже самое. Каждый раз болезненное состояние длилось не более десяти-двенадцати часов, затем перерывы между болевыми атаками, терзающими тело молодой женщины стали увеличиваться, а потом все прекратилось, как будто и не было ничего. Когда рыженькую вывели из очередного принудительного сеанса сна, она удивила всех — сразу после пробуждения стала улыбаться, Клом даже остолбенел — его сестра перестала улыбаться почти семь лет назад, когда пропал ее мужчина и его названный брат — Макс.

— Сестра, я не верю своим глазам — ты улыбаешься! Я в недоумении и радости, ты вернулась к жизни — мужчина не знал, плакать ему или смеяться от радости — что тебя так развеселило и что это с тобой было — врачи ничего не понимают, все просто прекратилось в один момент?

— Ты не поверишь — Макс живой, я его снова чувствую — улыбалась Юли и мечтательно смешно морщила носик, ты слышишь, братишка — он вернулся. Я поняла, что со мной было: ему было очень больно, я каким-то образом чувствовала эту боль — не знаю что и как, но этот имплант, который я себе поставила тогда в Дивели,… он как-то связал меня с ним,… по-моему, его там кто-то мучил.

— Этого не может быть — встрял в разговор родственников врач, стоявший рядом и с интересом слушавший их — такие эффекты эмоциональные импланты не в состоянии передавать, а тем более через космос, их предназначение совсем в другом. Как называется эта штука, когда вы ее установили?

— Это была на тот момент одна из последних разработок дивелийской корпорации «Нейроника-Д», и почти семь лет назад. Название… сейчас посмотрю,… вот: «Обжигающий огонь и жгучий лед». А насчет того, что такого не может быть — я с вами спорить не буду, вам виднее, но если у вас есть толковое объяснение тому, что со мной все это время происходило, то я вас внимательно слушаю.