– Да, но…

– Я давно знаю Мэтта, отличный мужик. Добавлю еще, что вид у них у обоих был счастливый, и у них много есть тем для разговоров.

– Ну, это… что-то, да. Даже не знаю, что именно. Ладно, пойду уведу свою ораву. Все равно большая часть ко мне едет.

Она решила никому не говорить, даже Гарри и Мими. Очень уж необычно.

Когда приехали домой, Гарри заметил, что Лина, похоже, уже легла. Эдриен издала какой-то странный звук и ответила:

– Я тоже так думаю.

Утром она поднялась пораньше и сделала укороченную зарядку, пока дом еще спал. В кухне взбила омлет для прощального завтрака, поставила его в духовку, мысленно скрестив пальцы.

Проверила, что в кофеварке есть вода, добавила свежих зерен и сделала себе смузи.

Села к столу со смузи и планшетом посмотреть почту. Когда открылась и закрылась входная дверь, Эдриен решила, что кто-то из гостей вышел подышать. Но, подняв голову, увидела, что в кухню входит мать.

Она думала, что Лина пришла поздно, но не предполагала, что та вообще не ночевала дома. Секунду подумав, Эдриен последовала инстинкту:

– Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты под домашним арестом?

– Смешно.

Когда Лина потянулась за кружкой и задала машине кофейную программу, у Эдриен брови взлетели к волосам.

– Ты пьешь кофе?

– Иногда. Нужны умеренность и разумные предпочтения, а не депривация.

– Жаль, ты не сказала этого девочке, которая любила колу.

Лина оглянулась:

– И мне жаль.

– Прости, я не хотела, забудь. И я возьму себе колы. – Она встала, вытащила банку из холодильника. – Вот, значит, как. Ты и Мэтт Уивер.

– Ничего серьезного. Ни один из нас ничего такого не ищет.

Лина с кружкой черного кофе села за стол к Эдриен.

– Значит, никаких звоночков?

– Куча звоночков. – Лина отвела гладкую прядь волос. – То здесь, то там. Приятно было снова с ним увидеться, оживить прошлое – господи боже мой, тридцать лет. Он работает на ферме со своим младшим сыном. Старший учится в школе права, и у него практика в соседнем округе. Дочь – дипломированная медсестра, живет в паре миль отсюда. Он лет десять с лишним как в разводе, у него пять внуков.

Лина глотнула кофе.

– Но сейчас, как и тогда, он привязан к своей ферме, а я – к своей работе. Между нами всегда что-то было и, как я теперь понимаю, всегда что-то будет. Но мы в своей жизни хотим очень разного. Однако был у нас ностальгический секс, и это было чудесно.

Она улыбнулась:

– И мы договорились, что, когда я буду в городе, если каждый из нас останется свободен от обязательств – чего, видимо, хотим мы оба, – мы этот ностальгический секс повторим.

– Простой перепихон. И это моя мать!

– Я тридцать лет не жила без секса, Эдриен. Просто я умею быть избирательной и нетрепливой. Мм, как тут у тебя чудесно пахнет.

– Я омлет делаю.

– Омлет. – Лина внимательно посмотрела на дочь поверх кружки. – Вижу, в тебе надежно укоренились гены Риццо.

– Я их стараюсь развивать, что, кстати, мне напоминает об одной мысли: а не написать ли нам кулинарную книгу? «Рецепты здорового – но вкусного – питания. Риццо и Риццо. Готовим здоровье сами». Или как-то еще.

– Можно подумать на эту тему. Мы обе знаем, что я не повар, но… давай я подумаю, а потом поговорим подробнее, в мой следующий приезд. Ну а сейчас я отнесу себе кофе наверх, переоденусь. Это до сих пор называется путь стыда?

– В шутку, между друзьями.

– Мне все равно не хотелось бы этого слышать.

Эдриен, несколько развеселившись, снова пододвинула к себе планшет. И увидела новое письмо от детектива, с ее личного адреса.

Эдриен,

я вернулась в Вашингтон и хотела бы увидеться с вами на этой неделе, если можно. Я, конечно, составлю письменный отчет, но хотелось бы поговорить лично.

Пожалуйста, дайте мне знать, в какой день и в котором часу это будет вам удобно, и я запланирую встречу.

С наилучшими,

Рейчел.

Эдриен сверилась с календарем, отметила, когда у нее рабочие встречи, а также встречу с Тишей и индивидуальное занятие с тем полным мальчиком.

Она ответила, перечислив эти даты и часы как проблематичные и сказав, что в любое другое время.

Собственную работу она может распределить так, чтобы освободить нужное время. Преимущества самозанятости, подумала она.

Потом отложила планшет и выбросила это из головы. Прощальный завтрак – не время для темных мыслей.

Часть третья

Наследие

Глава 21

Следующее стихотворение Эдриен прочла на неделе, за несколько часов до предполагаемого приезда Рафаэля. Поэт вернулся к прежней схеме: одинарный листок, простой белый конверт. Штемпель Омахи.

Эдриен прочла его, сидя на веранде. Сэди у ее ног внимательно смотрела на хозяйку.