Читаем Наследие полностью

Примерно через тридцать шесть часов на высоте тринадцати тысяч футов Лина посмотрела два сегмента на ноутбуке Гарри. Отпила газированной воды – без льда. Самолет летел к Далласу.

– И таких семь?

– Семь.

– Надо было ей сделать шесть десятиминутных сегментов, чтобы был ровно час.

– Набор из двух дисков, интродукция и введение и три сегмента в первый день, четыре сегмента во второй. Два часа ровно. Пятнадцать более или менее обязывает, а объединив два диска, получаешь получасовую тренировку.

– А что за музыка в этой кардиопрограмме? И что за костюм?

– Это хип-хоп, Лина. Хороший, свежий, энергичный мотив. И забавный, вот она и оделась ему под стать.

Лина только покачала головой и посмотрела следующие два сегмента. Зная повадки своей дичи, Гарри ничего не сказал.

– Ты об этом ничего не знал?

– Нет. Она хотела сделать все сама. Предприимчивая, находчивая и сосредоточенная на работе. Нашла в школе единомышленников с нужными умениями, чтобы помогли это реализовать. Хорошие ребята.

– Ты с ними пробыл часа два и уже так уверен?

– Ага. И еще говорил с их родителями, но да – явно хорошие и умные ребята. Серьезно умные, – добавил он. – Лина, она завела себе друзей и с ними сделала нечто выдающееся.

– А теперь она, ничего мне не сказав, сделав все за моей спиной, когда я отлучилась из города, она ждет от меня не только одобрения, но еще и что я это пущу в производство?

– Она не ждет. Это я жду. Можешь думать, что она что-то делает за твоей спиной, а можешь думать, что она хочет сделать что-то свое. Проявить себя. И ты не можешь, видя, что она сделала, сказать, что она себя не проявила. Ты должна ею гордиться.

Лина смотрела в стакан, медленно отпила из него.

– Я же не отрицаю, что она сделала приличную работу. Но…

– Вот тут остановись. – Он поднял руку. – Не давай характеристик. И мы оба знаем, что это чертовски хорошая работа. Позволь отложить в сторону мои личные отношения с тобой, с Эдриен и сказать как твой директор по рекламе. Ты ей помогаешь основать ее компанию, ты продюсируешь набор двух дисков, ты ей помогаешь запустить ее собственный бренд. И ты придашь ему немножко собственного блеска.

– Кучка подростков в качестве продюсеров?

– Это крючок, Лина. – Он усмехнулся очень широко. – Ты в блестящих золотых крючках понимаешь не хуже меня. И вся эта история поможет продать чертову тонну этих дивиди. Я вздую продажи до луны.

– Ты продажи грязи можешь вздуть до луны.

– Это профессиональное, – жизнерадостно отозвался он. – Но тут чистое, полновесное золото.

– Ну, может быть. Я подумаю. Досмотрю до конца и подумаю.

И ведь он прав, подумала она. И она знала, что он прав. Просто не хотела сдаваться сразу.

– Если бы ты не смотался домой и не заглянул… вот что меня чертовски злит, – добавила она, – так это что ты те два дня взял.

– У меня была важная встреча, и я тебе еще перед отъездом сказал.

– Бросил меня в Денвере, ага…

Он улыбнулся:

– Это было важное дело.

– Ага.

– Понимаю. И глубокая мрачная тайна.

– Уже нет. – Он выдохнул. – Мы с Маршаллом нашли суррогатную мать.

– Суррогатную мать? – Она со стуком поставила на стол стакан с водой. – Для ребенка?

– Ну да. И сразу скажу: мы договорились никому не говорить до двенадцати недель. Такой решающий срок. Лина, мы хотим, чтобы у нас была семья, и для того нашли суррогатную мать. В понедельник утром мы с ней ездили на двенадцатинедельный осмотр. И слышали, как бьется сердце.

У него в глазах показались слезы.

– Слышали сердце и… – Он взял с пола кейс, открыл и достал картинку с УЗИ. – Вот наш ребенок. Мой и Марша.

Лина наклонилась, всмотрелась, сама сморгнула слезы:

– Ни хрена не вижу.

– И я тоже! – С несколько плачущим смехом он стиснул руку Лины. – Но это мой сын или дочь, где-то тут. И примерно шестнадцатого апреля я стану отцом. Мы с Маршем станем папами.

– Папы из вас будут классные. – Она махнула стюарду: – Шампанского нам, пожалуйста.

– Я объявлю всему миру, но тебе прежде всего. – Он крепко пожал ей руку. – Сделай мне подарок, спродюсируй диск для Эдриен. Не пожалеешь.

– Манипулятор ты – так ловить меня на эмоциях. – Она вздохнула. – Ладно, будь по-твоему.

Но это не значило, что ей нечего будет сказать дочери. Советы и вопросы ожидаются и будут необходимы.

Когда она вошла в квартиру, дала на чай швейцару, который поднес чемоданы, ей ничего так не хотелось, как принять долгий душ и заснуть часов на восемь, что в турне было невозможно.

Но порядок важнее. Она, похоже, никогда не сможет заставить себя нарушить порядок.

Лина распаковала вещи, отделила стирку от химчистки, убрала туфли и небольшой набор украшений, который позволяла себе в дороге.

Развесила шарфы и жакеты, необходимые в городах попрохладнее.

Спустилась вниз, налила себе газированной воды, добавила ломтик лимона. И решила, что очень хорошо распорядилась временем, когда услышала, как открылась дверь.

Она вышла, увидела дочь в школьной форме с легким жакетом, потому что погода была достаточно прохладной, и с рюкзаком на плече. И с серьезным лицом.

– Джордж сказал, что ты вернулась. С возвращением.

– Спасибо.