Конверт оказался плотным, изготовленным из того сорта бумаги, какую используют для пригласительных билетов или официальных посланий. На обороте красовалось ее имя, написанное от руки. И почерк, вне всяких сомнений, принадлежал Кристоферу.

Глава шестнадцатая

Элли отпрянула от стола с такой быстротой, что споткнулась и не упала только потому, что успела вовремя упереться рукой в стену. Все эти две или три секунды она не сводила глаз с лежавшего на столе конверта, как если бы опасалась, что он сорвется с места и начнет преследовать ее, летая за ней по комнате.

«Он был здесь, думала она со смешанным чувством ужаса и сильнейшего волнения. Кристофер забрался в мою комнату!»

Ее сердце так громко билось, что, казалось, заглушало мысли. Поэтому она приложила максимум усилий к тому, чтобы успокоиться и решить, как быть дальше. Быть может, ей следует немедленно бежать к Изабелле? Или разыскать Картера? Или отправиться в спальню Рейчел?

«Или просто распечатать конверт, и посмотреть, что там внутри?»

Крохотными шажками, словно приближаясь к клетке с разъяренной пантерой, Элли подошла к столу и, вытянув дрожащую руку, схватила письмо.

На плотной кремовой бумаге красовалось только одно слово «Элли», написанное знакомым почерком, который ей не доводилось видеть уже более года. Девушка несколько раз провела кончиками пальцев по этому слову, как если бы это могло помочь ей осознать, что случилось с Кристофером, почему он сбежал из дома и оставил ее наедине с родителями.

Поддев ногтем клапан, она открыла конверт. Внутри помещался один‑единственный листок бумаги цвета слоновой кости, сложенный вдвое. Прежде чем развернуть листок, Элли поднесла его к лицу и втянула носом воздух. Хотела узнать, не пахнет ли от бумаги братом. И домом, каким он когда‑то был.

Но никакого, даже самого слабого запаха ее обоняние не уловило.

Развернув письмо, она первым делом увидела в верхнем левом углу собственное имя, выведенное с характерным для почерка Кристофера наклоном влево.

«Дорогая Элли!

Даже не верится, что я вновь обращаюсь к тебе после долгой разлуки, показавшейся мне бесконечной. Боже, как же я по тебе скучал! Находиться вдали от тебя было самым сложным испытанием из всех тех, что мне пришлось перенести.

Увидев тебя в ту достопамятную летнюю ночь, я понял, что обязательно должен так или иначе снова вступить с тобой в контакт. Ты так сильно изменилась, что я едва узнал тебя. Теперь ты совсем большая, и я очень горжусь тобой.

Знаю, что ты не понимаешь, почему я с Натаниэлем. Но я не сошел с ума и не стал поклонником некоего ужасного культа, о чем тебе, возможно, говорили наша мать и Изабелла. Я просто узнал правду о нашей семье. И сделал выбор.

Хочу, чтобы ты тоже получила возможность сделать выбор, основанный на истине. А истина заключается в том, что наша настоящая фамилия — Мелдрам.

Надеюсь, ты не откажешься встретиться со мной, чтобы мы могли серьезно поговорить? Как бы то ни было, буду ждать тебя у протоки за часовней в полночь пятницы.

Знаю, что ты, возможно, злишься на меня за то, что я, уйдя из дома, оставил тебя наедине с родителями. Поэтому не обижусь, если ты не придешь на встречу. Но в любом случае буду в указанном месте. Так что очень тебя прошу — приходи. Мне не терпится увидеть тебя снова.

Кристофер».

Замерев с прочитанным письмом в руках у окна, Элли всматривалась сквозь стекло в чернильную темноту осенней ночи.

«Кристофер совсем недавно был здесь и стоял на том же самом месте, что и я. — От слез у нее защипало в глазах. — Но если он действительно так хотел меня видеть, как написал в своем письме, почему не подождал меня? Не дождался, когда я открою дверь и войду? Почему, оставив письмо, удрал из комнаты, словно вор?»