Раз мы встретили Мефодия, надо добраться и до Велинова, чтобы разыскать Ивана. А сейчас пусть Наско продолжит рассказ.

Рассказывает Наско-Почемучка

Весь наш путь до Велинова описывать не буду. История получится слишком длинной. Тем более каждому нетрудно себе представить, насколько легко проехать Болгарию из края в край, когда на двоих в кармане — всего девять с половиной левов.

Я долго стоял в коридоре вагона и глядел в окно.

Пассажиры в купе часто менялись. Все расспрашивали друг друга, кто и откуда, и заводили бесконечный разговор о погоде, об урожае, о политике. Спрашивали и нас, называли «учёными». Ванка пускался в глубокомысленные рассуждения о космонавтах, о космической пище, о невесомости.

Ехали несколько рабочих металлургического комбината. Пухлый младенец не отрываясь сосал материнскую грудь. В Пловдиве подсели два оперных певца и пианист. Пожилой инженер всё беспокоился о каком-то совещании и время от времени доставал блокнот, чтобы записать осенившую его мысль. В соседнем купе на матч в Бургас ехала целая футбольная команда.

На вопросы о том, кто мы и куда едем, мы с Наско отвечали уклончиво. И ни с кем не делились своими планами. Особенно приставал с расспросами дед, который проснулся незадолго до Пловдива. Хорошо ещё, что в купе вошёл парень с аккордеоном, на этом расспросы прекратились. Для аккордеониста тут нашлось место. Начались песни. Пели даже те, кто не умел петь. К ним присоединились певцы из других купе. Проснувшийся на верхней полке дед оказался самым голосистым. Он всё повторял:

— Для меня, чтобы вы знали, песня лучше всякой самой вкусной еды.

Мы с Наско кивали и при этом не заставляли себя долго просить, когда нам протягивали баницу, брынзу или котлету, доставая снедь из какой-нибудь дорожной торбы.

В перерыве между песнями дед нас угощал:

— Ешьте и помните деда Лазаря. Только в нашей деревне умеют печь такие баницы. Что вы всё молчите да смотрите в окошко? Не бойтесь, не проедете. Все остановки по радио объявляют.

Мы подъезжали к станции, от которой нам предстояло добираться до Велинова. Не отрываясь глядели в окно. Баницы деда Лазаря застревали в горле. Нам было не до песен аккордеониста. Деревья бежали рядом с поездом. Широкое поле росло, росло, уходило к горизонту.

За две минуты до остановки мы попрощались со своими спутниками.

Мы стояли в коридоре вагона, а поезд сбавлял ход, идя по Ивановой земле.

Всё вокруг было нам и знакомо и незнакомо. Мы спрыгнули на перрон и не успели оглянуться, как поезд тронулся.

— Ну, сюда добрались благополучно, а дальше?

— А дальше посмотрим, — решительно заявил Ванка. Огляделись. Перед нами было одноэтажное здание вокзальчика, телефонная будка, газетный киоск и фонтанчик с питьевой водой.

Я внимательно вглядывался в лица нескольких пассажиров, сошедших с поезда и спешивших к стоявшему неподалёку красному автобусу. Где-то тут может ведь оказаться Иван.

Пассажиры занимали места в автобусе. Я бросился было за одним высоким мужчиной. Хорошо, что я его не окликнул и не дёрнул за рукав. Это был вовсе не Иван. Но меня не оставляло предчувствие, что вот-вот случится что-то очень значительное.

Мы замешкались, и автобус уехал у нас из-под носа.

Начальник вокзала скрылся в своём кабинете. На перроне возле одинокого киоска и фонтанчика под лучами палящего солнца остались только мы с Ванкой.

Мужской голос, вылетавший из громкоговорителя, примостившегося на столбе, рассуждал об ирригации.

Надо было у кого-нибудь спросить дорогу.

Я подошёл к киоску:

— Дяденька, какой дорогой нам идти в Велиново?

Толстый киоскёр молча зевнул и мотнул головой налево.

— Это дорога в Велиново? — пытался я перекричать громкоговоритель.

Дяденька не удостоил меня ответом, просто кивнул.

Я поглядел на широкую асфальтированную дорогу. Казалось, ей нет ни конца ни края. Я пожалел, что мы упустили автобус, и обернулся к киоску, чтобы спросить, не известно ли, когда будет следующий, и онемел. Я даже Ванку кликнуть не мог. Я не сводил взгляда с будки и лихорадочно шарил по карманам. Я вытащил ножичек, записную книжку, сломанный карандаш. Какой-то шнурок обмотался вокруг пальцев. Наконец я нашёл завалявшуюся на дне кармана жёлтую монетку, которую искал, кинул её на стеклянный прилавок и дрожащей рукой схватил газету. Киоскёр вытаращил на меня глаза. Только теперь я выдавил из себя:

— Ванка, иди скорей!

— Газеты ты купил ещё в Софии, — сказал он с упрёком, отрываясь от фонтанчика.

— Иди прочти, говорят тебе!

Я сунул ему под нос газету.

— «Друг народа», — проворчал Ванка. — Что бы ещё я тут мог прочесть?

— «Друг народа», понимаешь или нет? Это же газета бая Владо. «Орган окружного комитета БКП»!

Я сложил газету и двинулся по шоссе. Ванка меня догнал. Мы не разговаривали. Молча шли по Ивановой земле.

Что нас ждало впереди? Что встретим мы вон за тем холмом, куда сворачивает шоссе?