Читаем Насилие. ру полностью

Казанцы — они вообще отличались от челябинских. Если мы на северо-востоке бились деревянными палками, то в Казани бились железными арматуринами. Эти железные пруты, они же сносили вообще голову капитально. Сколько ребят рассказывали, с «тукаевской», например, что по окончании школы, если в школу, например, ты ходишь на своей улице, по прописке по своей, то при поступлении в профтехучилища, институты нужно было ездить в другие районы, где близлежащие группировки держали основной состав, отбирали стипендию, раздевали то есть. А вопросы были конкретные: мотаешься или не мотаешься, если не мотаешься, то ты попал. Мотаешься — это то есть в группировке или не в группировке. В группировку так просто еще и не попасть было. Как бы просто было попасть, но выйти из нее было точно не просто. Как попадали? И хочу и не хочу. Все же одноклассники, как правило, обязаны. Были конкретные требования. Спички приносить на бомбы. Из си-фончиков то есть делались бомбочки, крючками рыболовными оснащались. Идет толпа, в толпу бросаешь, то есть всяко же за крючок там за фуфайку зацепится этот баллончик, то есть поджигаешь, бросаешь: шшухх!!! Взрыв. То есть там вообще жестокие драки были. Если, например, у нас в Челябинске, мало было смертельных исходов в драках, то в Казани это сплошь и рядом, там никого не удивляло это. Там ходили по квартирам прямо. Прямо ходили вот так вот по квартирам, там есть, кто нет, вытаскивали, спрашивали, там: «чё, мотаешься за улицу»? Тот: «е, ме-е, бе-е…» Бум по башке сразу же, если не мотаешься. «Чё на сборы не пришел», то есть? Ну, сборы, во-первых, это нужно было старшим, чтобы организовать толпу, чтобы была своя стая. Зачем? Ну, они сказали надо пойти туда и грохнуть тех-то тех-то, те беспрекословно пошли и грохнули, понимаешь? Вот так вот. Надо там запугать кого-нибудь? — запугали. Беспрекословное, то есть, подчинение старшим.

Иерархия? Да были «супера», были «молодые», «старшие» и «авторы»; «авторы» — это «авторитеты», то есть. Группировки назывались «конторами» — «контора такая-то». Можно много перечислять. Каждая «улица» называлась по своему изначальному названию. «Тукаевские» по улице Тукая. Но были такие группировки, которые, например, назывались ввиду обстоятельств, например, дом там стоял с молоком — «молочка» та же самая, или там фабрика пленки — «кинопленка», «грязи», ну такие вещи, в общем. Какая самая сильная группировка? В смысле, какая улица длиннее? Ну да, самая была та, на которой, во-первых, было народу больше. В основном старшаки нас даже учили постоянно быть жестокими.

Если бить, то бить жестоко, потому что молва о группировках, она и по сей день живет. Мы с тобой вот, например, бились да в одной банде, мы уже знаем, какая группировка че из себя представляла в свое время.

Кого мы били, то есть спустя десять лет мы с ними даже разговаривать не будем, а просто придем и сразу хлопнем на всех основаниях, то есть даже по старой памяти. Но это все. Это все сложно, потому что как бы это сито, конкретное вообще, группировка. Из тридцати-семидесяти человек более менее кто продвигался дальше по этой иерархии, по этой лестнице, ну выше, то есть, кто добивался там.

Да, кто садился, кто просто отходил, кто в армию. После армии, кстати, в группировку не обязательно было возвращаться, уже можно было отойти. После группировки куда? В бандиты? Да, то есть. ОПГ — организованная преступная группировка, это конкретно, то есть банда, которая имеет традиции, общепринятый закон, пусть не воровские, а такие преступные, бандитские, где в подлость было убегать с драки, нельзя было пропускать сборы. Два раза на сборы не пришел, вот на северо-востоке у нас так было, — по башке получил, без уважительной причины не пришел — от своих же получил. Были проверки. Чтобы в банду попасть была проверка. Пришел, там: «да, я хочу мотаться, там, ля-ля».