Читаем Наше падение полностью

Их кроссовки барабанили о нижнюю перекладину перил.

— Мне здесь даже начало нравиться, — сказала Джейн. — Эрбор

Лейн… — когда она произносила название этой улицы, в ее голосе не скрывалась тоска. После первоначальной обиды на перевод отца в Барнсайд, она начала испытывать очарование названием улицы и самим районом, осознав, что это — улица мечты, как нечто пришедшее из старого кинофильма «Оставь это Биверу»: аккуратные домики, ставни на окнах и кустарник, на котором распускаются бутоны роз, кормушки для птиц на кленовых ветвях и старательно подстриженные лужайки, все здороваются друг с другом, на задних дворах дымятся барбекю, аромат горящего древесного угля и дымок, поднимающийся из каминных труб, расставленные вдоль всех улиц пикапы, микроавтобусы, обычные семейные машины. Повсюду попадались дети всех возрастов и размеров. Типичные дети, в чем-то обычные, в чем-то нет. До наступления половой зрелости все они выглядели впавшими в детство недо- или переростками. Как и ее брат Арти, утопающий в мире видеоигр. Он запирался у себя в комнате, и из его маленького телевизора по всему дому разносился шум взлетающих ракет и мчащихся машин с прогоревшими глушителями, пока не звучал очередной отцовский ультиматум об ограничении времени, отводимого для видеоигр. Майки Брайан, живущий в двух домах от них, занимался тем, что ездил по тротуару на велосипеде, и делал это настолько не умело, что постоянно сбивал с ног случайных прохожих. А маленький Кенни Крейн… — его каждый норовил обидеть. В каждом жилом квартале можно было найти такого Кенни Крейна с лицом младенца и девчоночьей походкой. Однажды она увидела Арти, который, видимо, не собирался проявлять героизм, положив руку на хрупкое плечо Кенни, защитил его, объяснив другим детям, что они могут убираться восвояси. Может, после всего, все это возвернется Арти добром?

— Хай, Джейн.

Она подняла глаза и увидела устало проходящего мимо Эймоса Делтона. Он сокращал путь через их задний двор. Эймос — имя, которое подходило для старика, а мальчик с таким именем раньше времени должен был стать мужчиной средних лет. На его лице всегда был обеспокоенный взгляд, в руках, как правило, была книга или две. Он всегда уводил взгляд от налившихся соком грудей Джейн. Она почти о них не задумывалась, но трудно было игнорировать факт, что мальчишки не могут оторвать от них глаз. Они стали крупными и массивными, и Джейн начала стесняться — не грудей, а взглядов. Она хотела, чтобы у нее были такие груди, и не хотела. Вместе с тем, общаясь с мальчишками, она выставляла их на показ, как и Керен.

Когда Эймос остановился напротив нее, она скрестила руки у себя на груди.

— Мне жаль, что случилось с твоим домом, — произнес его похожий на кваканье лягушки голос. — И с сестрой.

Она кивнула в надежде, что после сказанного он сразу уйдет.

— Если в чем-нибудь нужна помощь, то дай лишь знать, — сказал он, пнув ногой кусок стекла. В отличие от сверстников он не носил кроссовки. На его ногах были обычные ботинки с длинными шнурками, как у мужчин средних лет.

— Кто это был? — спросила Лесли. Когда он удалился, то ее лицо сморщилось.

— Сосед, — ответила Джейн. — Немного чудаковатый, но хороший мальчик.

Она пыталась скрыть гнев, желая защитить Эймоса, их квартал и саму себя.

— Ох, ох, — подала голос Пэтти. — Говоря о чудаках…

Они вдруг увидели Майки Лунни, выходящего из видавшего виды пикапа. Майки был местным мастером на все руки. Он брался за любую работу в любое время года: стриг газоны, расчищал снег, сгребал и сжигал листья. Его старенький пикап, когда ехал, производил разные странные звуки. В нем что-нибудь трещало или скрипело. Он был выпущен тридцать или даже пятьдесят лет тому назад.

— А это кто? — снова спросила Лесли, будто остановившись у следующей клетки в зоопарке.

— Это Майки Стелингс, но все называют его Майком Лунни, конечно, за спиной. Потому что он чем-то напоминает кинозвезду Майка Рунни? Но Лунни — это потому что похоже звучит.

И сразу, как слова выскочили у нее изо рта, она пожалела о том, что рассказала им о Майки и о его прозвище. Среди соседей прозвище Майки Лунни было адресовано человеку, который мог похлопать по спине любую, даже самую злую в мире собаку, растрепать волосы на голове у какого-нибудь незнакомого ему ребенка, и который с уважением кивал встречным прохожим и снимал перед дамами свою старую, обшарпанную бейсбольную кепку.

— От него у меня мурашки по коже, — сказала Лесли.

— У меня тоже, — подтвердила Пэтти.

— Он — хороший парень, — возразила Джейн. Внутри нее начало закипать. Гнев на Пэтти и Лесли, а также на саму себя. — Он также весьма умен, может все что угодно отремонтировать, все знает о растениях, о строительных материалах. Отец говорит, что, если бы он окончил колледж, то был бы неплохим инженером. Но кто еще захочет все ремонтировать, работая так, как он…

Петти закатила глаза. Джейн знала, что это значит: «Ты надо мной издеваешься».

— Буду думать, что он чудак, — не утихала она.