Читаем Наше море полностью

— Ну вот, полюбуйтесь! — сказал он, обращаясь ко мне, и протянул прибор. Оказалось, что электрические проводники не были присоединены к взрывающим приборам. Что это было — небрежность в работе или сделано намеренно, чтобы мина не взорвалась?! Для нас это осталось загадкой. [233]Щепаченко, покачав головой, насмешливо сказал:

— Нет, не тот уже немец пошел, раз деревянные ящики делает!..

Севастопольские бухты тралили особенно тщательно электромагнитными и акустическими тралами, перекрывая все положенные нормы.

Траление было закончено в срок. Мы сделали все, что полагалось по существующим инструкциям, и даже сверх того.

Флагманский минер нашего соединения Иван Васильевич Щепаченко, являющийся душою разминирования севастопольских бухт, заявил: «После такого траления я как флагманский минер бригады, офицеры бригады и весь личный состав считаем, что нами сделано все, чтобы обезопасить стоянку кораблей Черноморского флота в Главной базе — Севастополь».

Севастопольская бухта была открыта для плавания, и мы окончательно убедились в безопасности нахождения в ней, когда еще до прихода кораблей эскадры на линкоровской и крейсерской бочках отстаивались приходившие в Севастополь транспорты и другие суда.

Севастополь! Я снова вспоминаю, каким он был в те дни. За время войны я видел разоренный Новороссийск, разрушенные Геленджик и Туапсе, но такое, как в Севастополе, я увидел впервые. Города, как такового, не было, и вот сейчас он уже оживал, поднимался у нас на глазах, хотя горькая полынь еще серебрилась на развалинах его домов.

Вскоре вернулись в город севастопольцы. Приехали и новые люди со всех концов страны, чтобы скорее восстановить гордость и славу нашей Родины — Севастополь. Более других сохранилась в городе улица Ленина, она стала для нас как бы центральной. Разбирали завалы на Большой Морской, приводили в порядок и проспект Нахимова, и площадь Третьего Интернационала, и другие улицы. А на Приморский бульвар привозили и уже высаживали молодые деревья.

Нас всех занимал вопрос: каким будет возрожденный Севастополь? Мы мечтали о новых красивых домах, о широких и прямых, как стрела, проспектах. Мы хотели бы одеть Севастополь в светлый, как парус, инкерманский камень, чтобы на холмах лежал белый город с голубой [234] полоской Северной бухты, напоминающий Военно–морской корабельный флаг.

Город будет расти, улицы его растянутся далеко за Малахов курган, на котором зацветут сады. Город протянется и на запад, в сторону Херсонесского мыса. Поселок у Стрелецкой бухты сольется с Карантинной и Туровской слободой. Откроется порт в бухте Камышевая, куда будут приходить рыболовные и торговые корабли, принося с собой соленые запахи Атлантики и Средиземного моря.

А на вершине севастопольского холма, над бухтой и домами, высоко, как маяк, будет стоять величественный памятник В. И. Ленину. И будет он виден не только жителям города, но и всем, кто с моря приближается к Севастополю…

День возвращения кораблей Черноморского флота в родной Севастополь выдался пасмурным. С утра город и бухту окутал серый туман, собирался дождь. А как хотелось, чтобы южное солнце прорвалось сквозь хмурую завесу туч навстречу входящим в гавань кораблям.

Но ничто не могло омрачить радостной встречи. Вышли и выстроились на рейде корабли нашей бригады. Впереди стоял флагман траления базовый тральщик «Мина», которым по–прежнему командовал капитан–лейтенант Стешенко. На встречающих кораблях — тральщиках, подводных лодках, торпедных катерах, на водной станции Черноморского флота были подняты флаги расцвечивания. Похорошел Приморский бульвар с вновь посаженными деревьями и цветами.

На катере я вместе с Чугуенко и Щепаченко вышел на внешний рейд навстречу эскадре. Мы радовались и одновременно волновались, наверное, больше всех.

Наконец на Инкерманском створе показался головной корабль — гвардейский крейсер «Красный Крым». За боевые заслуги ему было предоставлено почетное право первым войти в Севастополь. Под флагом командующего флотом шел Краснознаменный линейный корабль «Севастополь», на нем находились вице–адмирал Ф. С. Октябрьский и член Военного совета контр–адмирал И. И. Азаров, в кильватер линкору — гвардейский крейсер «Красный Кавказ», за ним эскадренные миноносцы. На несколько миль растянулся отряд.

Один за другим входили в гавань корабли, их еще издали узнавали встречающие, корабли становились на [235] бочки, швартовались к пирсам и пристаням. А когда моряки сошли на берег, сколько было встреч, объятий, смеха и слез!

Вечером в канун 27‑й годовщины Октябрьской революции в новом Доме офицеров, в одном из первых зданий, восстановленных в Севастополе, проходило торжественное заседание. С докладом выступил член Военного совета флота контр–адмирал И. И. Азаров. Сколько знакомых лиц в этом огромном зале, заполненном людьми! Здесь собрались те, кто до конца отстаивал город, кто, прощаясь с ним на Херсонесском мысу, клялся вернуться сюда.

В фойе Дома офицеров выставлен стенд с фотографиями лучших минеров, отличившихся при тралении.