Читаем Наше море полностью

— Здорово помог нам приказ Главнокомандующего от 28 июля! — продолжал Косидлов. — Очень вовремя и крепко в нем сказано: «Отступать дальше — загубить себя и вместе с тем нашу Родину… Ни шагу назад без приказа высшего командования». Мы этот приказ довели до каждого бойца. А как же. Это призыв нашей Родины и партии.

В том, как говорил Косидлов, во всех его поступках и стремлениях видно было, что он любил свое дело и был достойным преемником комиссара Моисеева.

Наконец мы пришли. Небольшой узкий катер вплотную прижался бортом к берегу. От растущих у воды деревьев на мостик и палубу падал зеленый свет, и все здесь казалось спокойным: высокие заросли деревьев на берегу, и безоблачное синее небо над быстрой рекой, и густой запах трав и цветов в неподвижном воздухе.

Я волновался, поднимаясь по сходням на деревянную, недавно политую речной водой палубу сторожевого катера. Приятное чувство, что снова вернулся в родную семью, охватило меня. Любовь к малым кораблям объяснялась тем, что в начале своей службы на флоте мне много лет довелось плавать на торпедных катерах. А первые впечатления о море и кораблях навсегда остаются в памяти моряка. И сколько бы потом ни плавал на других кораблях, сторожевые и торпедные катера навсегда остаются в памяти, как самые романтические корабли нашего флота. [20]

Командир катера лейтенант Петр Чеслер находился на мостике. Быстрый и по–мальчишески задорный, он ловко сбежал по трапу и пошел мне навстречу. Его черные большие глаза весело и приветливо блестели.

— Проводим учение по связи, — доложил он, здороваясь. — Командир дивизиона находится на катере 091!

Я сообщил Чеслеру, с какой целью прибыл, предложил ему продолжать учение. Чеслер посмотрел на рядом стоящие катера, обвисшие в безветрии флаги, и лицо его приняло сосредоточенное выражение. Он молча пошел в штурманскую рубку, взял со столика стопку радиограмм, над которыми работал его помощник, прочитал их и снова поднялся на мостик.

Я уже собрался было перейти на катер 091, чтобы встретиться с командиром дивизиона, но в это время вахтенный сигнальщик принял семафор: «Отбой учению. Катера к бою и походу изготовить.

Командир дивизиона».

Чеслер выслушал сигнальщика и довольно улыбнулся. В море, в поход! Это гораздо интереснее, чем заниматься учением по связи. Он перешел на правое крыло, перегнулся через поручни и громко — как это любят делать старые артиллеристы — скомандовал:

— «Дробь»{1}! Корабль к бою и походу изготовить!

Помощник не понял, в чем дело, и, считая, что поступила новая вводная, выжидательно посмотрел на Чеслера. Тот спохватился:

— Отбой учению.

Вместе с Чеслером я отправился на плавбазу сторожевых катеров.

На плавбазе я познакомился с новым командиром 1‑го дивизиона катеров. После оставления Севастополя были произведены перемещения на соединении: откомандирован прежний командир дивизиона и вместо него назначен капитан–лейтенант Василий Афанасьевич Ладонников, ранее служивший в морских частях пограничных войск, награжденный за боевые заслуги орденом Красного Знамени. Ладонников производил впечатление сильного, мужественного человека, сурового на вид. [21] Пока Ладонников проводил перед выходом инструктаж, я позвонил по телефону и получил разрешение начальника штаба следовать с катерами в Поти.

Заработали моторы, задрожала деревянная палуба. Катера один за другим покидали зеленые берега реки и спускались вниз по течению к морю.

Под вечер прибыли в Поти. Когда швартовались, к пирсу подошел и сторожевой катер 081, командиром которого был старший лейтенант Семен Григорьевич Флейшер. Я его хорошо знал: он прибыл к нам в ОВР Севастополя незадолго до начала войны и проходил стажировку на катерах, будучи мичманом–курсантом. В начале войны Флейшер был произведен в лейтенанты и назначен помощником командира сторожевого катера 081. А через две–три недели Флейшер уже сдавал экзамен на самостоятельное управление катером. Теперь старший лейтенант Флейшер — опытный и боевой командир. В активе его — героическая оборона Одессы и Севастополя, высадка десанта в Евпаторию. Многочисленные походы и бои закалили экипаж сторожевого катера 081.

Я запомнил экипаж этого катера еще и потому, что на нем были первые орденоносцы нашего соединения, о боевых делах катера 081 сообщало Совинформбюро от 28 июля 1941 года. А 16 октября того же года сторожевой катер 081 под командованием Флейшера ночью уходил с теплоходом «Украина», на борту которого был последний полк защитников Одессы.

Было приятно вновь встретиться с экипажем этого боевого катера.