Читаем Наша служба полностью

– С хозяином? – переспросил Антон.

– Ну да! Меня украли!

– Кого это меня?

– Меня. Корабль. Ты сейчас внутри меня. Меня украли. Угнали, если тебе так удобнее. Ферштейн?

– Ты… корабль? – всё ещё ничего не понимая, спросил сержант.

– Ну да!

– И ты телепат?

– А то! – с гордостью сообщил корабль.

– И это ты просил меня о помощи?

– А кто ещё? Или я, по-твоему, случайно спалил торсионно-гравитационный модуль прямо перед постом ГАИ?

Поболтав ещё немного с кораблём, Прокофьев наконец-то начал понимать, что произошло. Он был украден дисканцем две недели назад. Крисп позарился на новенький дорогой транспорт и спёр его, не потрудившись разузнать побольше об этой модели. А модель была необычная. Она создавалась специально для телепатов, и вместо стандартного искусственного интеллекта, отвечающего за прокладку курса, навигацию и автопилот, этот корабль управлялся живым разумом. Где-то в двигательном отсеке был установлен резервуар с искусственно выращенным живым мозгом. Вдобавок обладающим способностью к телепатии. Эта модель была рассчитана на то, чтобы улавливать и выполнять все пожелания хозяина. Мозг мог работать в нескольких режимах: режиме собеседника, когда пилот сам ведёт корабль; режиме ограниченного управления, например, когда за рулём был пилот без стажа, разум мог корректировать его действия, улучшать их; и режиме полного управления, в котором разум мог целиком управлять кораблём.

Когда пилота в корабле не было, автоматически разуму передавалось полное управление во избежание угона. И вот неделю назад корабль сняли с сигнализации. После старта он сразу же определил, что пилот сменился, а в программу необходимые изменения внесены не были.

Антон предположил, что дисканец просто загипнотизировал владельца и забрал понравившийся ему транспорт. Да вот незадача вышла. Крисп даже не догадывался, что корабль разумен. Конечно же, беспокоясь за свою корону, он ни разу не прикасался ею к стенам, в которых находились телепатические трансляторы, а значит, пообщаться с ним бортовой интеллект не мог.

Прошла неделя полёта, но корабль всё выжидал. Они совершили три посадки, однако ни одно из мест не подходило для того, чтобы привлечь внимание. Первой планетой был гигантский маникюрный салон, второй – галактический гипермаркет, а третьей – межпланетное казино. То есть места, в которых чужие проблемы никого не интересуют. И вот они добрались до сектора № 376, в котором находился пост. Тут-то корабль и решил действовать. Он перегрузил двигатель, сжёг модуль и остановился.

Выяснив у корабля всё, что можно, Антон решил: пора на пост.

…Возвращение было эпохальным! По крайней мере, именно так его назвал Голокон, когда через несколько дней давал интервью газетчикам. Оказалось, что в глаза у него вмонтирована камера, и репортаж сопровождал снимок, на котором Антон переступал порог поста, таща за ногу тело дисканца. На его плече гордо восседал Карлито, сложив на груди десять своих лап.

Кстати, именно это интервью впоследствии проторило Карлито дорогу на сцену. Гусеница превратилась в бабочку и отправилась на гастроли под именем бабочки-тенора Изабеллы в сопровождении балета пауков-сенокосцев, оркестра сверчков и команды светлячков-пиротехников.

Ну да всё это произошло позже, а сейчас Антон дотащил дисканца до камер и из вредности запер его в самой грязной. Потом порылся в конфискованных у Криспа вещах, нашёл баллончик с жидкими зеркалами и залил зеркалом стену напротив решётки. Пусть полюбуется своей причёской, когда очнётся.

Только после этого Антон вернулся на пост. Теперь нужно было заняться оформлением задержания и написанием объяснительных. Но стоило Антону усесться за стол, как дверь открылась снова и на пост резвой походкой вошёл Семёныч.

На его лице сияла самодовольная улыбка, в руке он держал небольшую коробку.

– Чего не встречаешь напарника? – с порога спросил старшина. – И вообще, что за халатность? Заходи кто хош, выноси что хош.

Прокофьев от неожиданности застыл. Видимо, прибытие старшины он прозевал, пока был возле камер. Семёныч подошёл к пульту и принялся распаковывать свёрток.

– Чья это колымага у нас припаркована? – продолжал Семёныч, будто ничего не случилось. – Надеюсь, ты не арестовал снова тёщу Рыкова?

У Прокофьева наконец-то прошёл шок.

– Вы где пропадали?! – заорал он.

– На конкурсе, – ответил старшина, доставая из коробки какую-то фигурку, похожую на домик, сложенный из игрушечных кубиков годовалым ребёнком. На табличке внизу значилось: «1-е место».

– Какой ещё конкурс! Я тут зашиваюсь…

Старшина установил приз на самом виду.

– На конкурсе самодеятельности «Весёлый гаишник»! Танцевал танец маленьких утят! – ответил старшина, полюбовался на отвисающую челюсть Антона и добавил: – На конкурсе кроссвордистов я был. Где ж ещё!

– Кроссвордов? Кроссвордов? Да вы хоть знаете, что тут происходило?

– Судя по тому, как ты орёшь, прямо сейчас и узнаю, – ответил Семёныч, усаживаясь в кресло и закинув ноги на приборную панель. – Рассказывай.