Читаем Наша служба полностью

Карлито прокашлялся, набрал воздуха в лёгкие и прорычал что-то совсем невменяемое.

Голокон задумчиво прищурился.

– О чём ты хоть пел?

– Не знаю. А разве в роке ещё и текст бывает? Я думал, они просто рычат.

– Ну… Даже если и бывает – неважно. Мне нравится. Значит, так: сейчас мы тебя бреем, оставляем ирокез по всей спине…

Договорить Голокону Карлито не дал. Он категорически отказался от стрижки.

– Да что ты понимаешь! – заорал Голокон. – Я твой продюсер! Не спорь со мной!

– А то что? – заорал в ответ Карлито. – Что ты можешь? Разве что плюнуть в меня!

– Ах так? Ну знаешь! Хорошо! Пой что хочешь!

И он запел. Видимо, это была какая-то народная инсектианская песня. Голос Карлито взлетал и падал. Антон заслушался. Голос Карлито начал повышаться, тянуться, и вдруг раздался звон разбитого стекла.

Антон подскочил, опасаясь, что их старенькая станция начала разваливаться на куски. Завертел головой. На столе лежали осколки стеклянного стакана, который Семёныч использовал как подставку для ручек. Прокофьев, конечно, слышал о людях, которые голосом разбивают стаканы, но никогда с такими не сталкивался.

– Извините, – сказал Карлито. – Я когда увлекаюсь – такое бывает.

– Вот! Это оно! Чего ж ты раньше всякую хрень пел! – радостно завопил Голокон.

По поводу разбитого стакана Антон не успел ничего сказать. Раздался вызов по рации. Сержант гаркнул на гостей, чтоб сидели тихонько, и включил связь.

Рыков сидел в том же помещении, что и в свой первый звонок. Видимо, проверяющего снова отвлекли. По его руке текла кровь, на ладони виднелся порез, однако полковник не обращал на это внимания.

Как назло, в этот момент Голокон и Карлито что-то не поделили и подняли бучу. Краем уха Прокофьев услышал, как голова предложила Карлито воспользоваться своими небольшими размерами и незаметностью, чтобы ограбить банк и проспонсировать его восхождение на большую сцену. Карлито это возмутило, и он заорал:

– Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь? Это противозаконно!

Прокофьев втянул голову в плечи.

– Это там Семёныч кричит? – спросил Рыков. – Он уже выбрался?

– Э-э-э… да. Он там с задержанными разбирается, – ответил Прокофьев.

– Здорово ему пилот насолил, если старшина о законности вспомнил. Ладно, вопрос такой: я нахожусь в банке, который захватили террористы. У них оружие, у меня ничего. Снаружи спецназ, но они не могут войти, потому что все входы охраняются террористами с тяжёлым вооружением. Что мне делать?

Антон собирался встать, когда увидел в углу экрана, за спиной Рыкова чьи-то ноги, растянувшиеся на полу.

– А кто это там… – Антон ткнул пальцем в экран.

– Проверяющий.

– Вы… Его…

– Нет. Он от вида крови сознание потерял. Мне вчера сказали, что у него гемофобия, вот я руку и чикнул.

Рыков зыркнул через плечо на тело проверяющего.

– Холера, он уже синеть начинает, наверное, язык горло перекрыл. Давай, беги быстрей, мне его ещё откачать нужно успеть.

Антон ответить не успел. Со стороны Карлито снова донёсся вопль. Голокон ему только что предложил научиться танцевать чечётку, аргументируя тем, что с количеством ног гусеницы это будет оригинально, на что Карлито заорал:

– Сам танцуй чечётку!

Прокофьев похолодел. Он даже не успел придумать, как объяснить этот вопль, когда Рыков заявил:

– Ага. Танцевать чечётку. Ответ принят.

И полковник отключился.

У Антона возникло ощущение, будто он стоит на высокой горе и наблюдает, как стремительно катится вниз по склону его карьера. После того, как Рыков увидит результаты тестирования и вспомнит, кто ему давал такие ответы…

Сержант решил, у него оставалась только одна возможность: решить дело с похищенным телепатом и надеяться, что это хоть как-то зачтётся.

Прокофьев начать осмысливать произошедшее с самого начала. Разговор с полковником подстегнул мысли Антона и заставил их мчаться, как стадо бизонов, сметающее на своём пути все препятствия и сомнения. Итак, он услышал сигнал. В том, что галлюцинаций у него не было, он уже убедился. Что дальше? Антон решил, что похищенный на корабле. Всё ли тут верно? А где ещё ему быть? На станции? А почему бы и нет! До сих пор осмотреть пост целиком ни Прокофьев, ни Семёныч не удосуживались. Да и хватало тут закутков, в которые почти невозможно попасть. Кроме того, существуют расы, которые могут спать веками. Что, если одно из таких существ с давних времён спало на посту? Возможно, даже с момента постройки! Мало ли, какой-то инопланетный рабочий сваривал свою секцию и решил немножко вздремнуть. Совсем, по его меркам, немножко. Лет пятьдесят. Вот вам и первый вариант. Однако что он даёт? В ситуации с пилотом – ничего. Станцию можно проверить и после.