Читаем Наша игра полностью

Салик не посмел убрать руку. В конце концов, дядя Боря был одним из тех, к кому он мог обратиться в Москве. И то, что он был еврей, не имело никакого значения – в горах Кавказа давно жили евреи, их называли «дада».

– Наши клиенты, сами знаете, ждать не любят.

– Отдаст он, отдаст. У него сейчас такие препараты на выходе, западная фарма их с руками оторвет. Любые бабки заплатит…

Борис Майснер не сказал Салахуддину, что у него год назад обнаружили неоперабельный рак. И что он вызвался быть добровольцем при испытании нового препарата компании Бурко. И что препарат подействовал сразу и радикально после первого же приема.

Борис Майснер был уже наполовину зомби. Только не знал об этом…

* * *

– Так и сказал?

Салахуддин пожал плечами.

– Слово в слово…

Ибрагим снова встал, начал прохаживаться по кабинету.

– Западная фарма отдаст. То есть, он нам никакой информации не даст, так?

– Намек был такой.

– Чем дальше в лес, тем больше ну его на хрен…

Ибрагим достал телефон, набрал номер.

– Алишер не отвечает. Ты с ним в городе не пересекался?

– Нет.

Ибрагим развернулся на носках модельных туфель.

– Езжай домой. Завтра, как обычно.

По пути Салахуддин заехал выпить кофе. Почему-то было не по себе… и в то же время голова не болела, с утра он себя плохо чувствовал, а сейчас как огурчик. Он легко простужался, и с утра немного было, а сейчас – как рукой…

Но он этого не замечал. Он просто пил кофе и думал.

В кофейне был телевизор, он обычно матчи футбольные передавал, но сейчас футбола не было, были включены новости. Местные, то есть московские, новости. Салахуддин подошел, чтобы расплатиться, и что-то заставило его бросить взгляд на экран.

И к другим новостям. Дерзкое убийство произошло сегодня на северо-востоке Москвы. Группа киллеров открыла огонь по автомобилю БМВ Х5, двигающемуся в направлении МКАД. В машине был один водитель, он погиб на месте, личность его устанавливается. Киллерам удалось скрыться, в городе объявлен план-перехват…

Он узнал машину. Алишера машина.

Точно его. Он белые полосы на капот наклеил.

Алишер убит.

Первым порывом было схватиться за телефон, но тут он замер. Мысли метались в голове, как крысы в клетке.

Ибрагим звонил Алишеру, телефон у кого?

У ментов!

Значит, если он позвонит, то тоже попадет.

Не заплатив, он бросился на выход.

Дома он первым делом позвонил отцу в Грозный. Его не было на месте – уехал в горы, а там не ловит.

Шайтан!

Ему срочно надо было с кем-то посоветоваться. С кем?

Лом-Али!

Он набрал номер. Ответа нет. Сбросил, снова набрал.

Ответа нет.

С трудом он вспомнил домашний – у Лома-Али дома был еще стационарный телефон.

Ответа нет.

И тут его вдруг прошиб холодный пот, заколотилось сердце.

Алишер начал задавать вопросы про Бурко – и тут же был убит прямо на улице, посреди бела дня. А кто еще задавал вопросы про Бурко?

Салахуддин схватил ветровку, побежал в прихожую. Когда, ругаясь на смеси русского и чеченского, обувался, раздался звонок в дверь. Для него он был подобно залпу корабельного орудия.

И за ним пришли.

Как и у любого чеченца, у Салахуддина было оружие, потому что чеченец без оружия – не чеченец. Как только он приехал в Москву и получил прописку, первым делом он, как и его брат, сдали документы, получили лицензии и купили себе оружие. У Салахуддина был «Вепрь-1», травмат из ПМа, причем не те, что сейчас продают, а переделка из боевого, и недавно он купил «Вепрь-213» с коротким стволом, похожий на боевой автомат и работающий на патронах 366 ТКМ. В нарушение закона об оружии, Салахуддин держал оружие не в сейфе, а в прихожей, сверху там такой шкаф был.

Штурмовой «калаш», переделка из ручного пулемета, тяжело лег в руки, сразу придав уверенности в себе. Патроны со сточенной головкой, с близкого расстояния – насмерть, с гарантией. Они на кабана, не на человека идут.

Лязгнул затвор, загоняя первый патрон в патронник. Придерживая оружие правой рукой, Салахуддин начал открывать дверь.

Новый звонок – пилой по нервам.

Дверь пошла на себя…

Там была Татьяна – еще одна из его постоянок. В пушистой шубке, которую он ей подарил, в руках у нее что-то было.

– Салик, я тебе тут… принесла…

Она побелела, увидев направленный на нее автоматный ствол.

– Салик…

– Пошла вон!

– Салик, не надо…

– Вон пошла! – дико заорал Салахуддин. – Пошла вон! Убью!!!

Танька бросила пакет, побежала вниз по лестнице.