Читаем Наша банда полностью

Так вот, трудно ожидать от рядового гражданина, зарабатывающего себе на жизнь не юриспруденцией, чтобы он сумел разобраться во всех хитросплетениях судебного иска, возбужденного этим беглецом от правосудия против нашей великой национальной игры с тем, чтобы ее уничтожить. Собственно, потомуто люди и нанимают адвокатов. Во всяком случае, когда я был адво катом, люди нанимали меня именно по этой причине, и могу без хвастовства сказать, что мне, как я думаю, удавалось им помочь. Когда я был молодым, начинающим юристом и мы с моей Пасти жили на девять долларов в неделю в пригороде Ханжиера, штат Калифорния, это вот здесь (тычет указкой), я ночи напролет перечитывал труды по юриспруденции и вникал в обстоятельства разных дел, чтобы помочь моим клиентам, большинство которых были такими же восхитительными молодыми людьми, как мы с Пасти. Кстати, скажу к слову, что в то время меня обременяли следующие неоплаченные долги:

- 1000 долларов за наш опрятный маленький домик;

- 200 долларов моим дорогим родителям;

- 110 долларов моему верному, преданному брату;

- 15 долларов нашему чудесному дантисту, добродушному еврею, к которому мы питали высочайшее уважение;

- 4 доллара 25 центов нашему милому бакалейщику, старикуитальянцу, у которого для всякого находилось доброе слово. Я и сейчас еще помню, как его звали:

Тони;

- 75 центов нашему китайскому прачешнику, человеку щуплого сложения, который однако же долгими ночами неустанно корпел над нашими сорочками, совсем как я над книгами по юриспруденции, ради того, чтобы его дети могли когданибудь поступить в колледж, который они выберут сами. Я уверен, что из них получились замечательные, образцовые американцы;

- 60 центов мужчине из Польши, или "полячишке", как ласково называет подобных ему наш Вицепрезидент, доставлявшему нам лед для нашего старомодного холодильного ящика. Это был крепкого сложения человек, очень гордившийся своей родиной.

Кроме того, мы были должны - в совокупности - около 2 дол ларов 90 центов нашему восхитительному водопроводчику ирландцу, восхитительному японоамериканцу, мастеру на все руки, и восхитительной супружеской чете из самого сердца нашего Юга, чете, принадлежавшей к той же расе, что и мы, и имевшей отпрысков, с которыми наши дети мирно играли, несмотря на то, что мы происходили из разных краев.

Могу с гордостью сказать, что упорный труд в адвокатской конторе позволил мне вернуть этим людям все, что я им задолжал, до последнего цента. А рассказываю я вам об этом, мои дорогие американцы, чтобы вы поняли: именно благодаря тем долгим часам тяжелого труда, я, как мне представляется, обладаю ныне квалификацией, достаточной для понимания всех коварных, хорошо продуманных тонкостей судебного процесса, который этот беглец от правосудия затеял против спорта, прославленного такими людьми, как Бэби Рут, Ру Гериг, Ти Кобб, Трис Спикер, Роджер Хорнсби, Хонас Вагнер, Уолтер Джонсон, Кристи Мэтьюсон и Тэд Уильямс, - все они попали в Галерею славы и всеми ими американский народ вправе гордиться.

И позвольте мне сказать вам следующее: изучив это дело во всех его ответвлениях, я могу лишь присоединиться к мудрому мнению главы Комиссии по бейсболу, который считает, что победа этого беглеца неизбежно привела бы к гибели великой игры, возможно, сделавшей больше, чем любой из наших национальных институтов, для того, чтобы американские юноши, вырастая, становились сильными, достойными, законопослушными гражданами. Если говорить прямо, я не знаю лучшего способа, посредством которого наши враги смогли бы погубить юность американской нации, чем уничтожение игры в бейсбол и всего, что она олицетворяет.

Возможно, у вас уже созрел новый вопрос: "Господин Президент, если Курт Флуд намеревался погубить юность американской нации, уничтожив игру в бейсбол, где же ему удалось отыскать адвоката, готового вести подобное дело в суде?" На этот вопрос я собираюсь ответить со всей доступной мне откровенностью.

Сколь бы скрупулезными, честными и преданными принципам правосудия ни были девяносто девять целых и девять десятых процентов юристов нашей страны, в этой профессии, как, боюсь, и во всякой другой, подвизается крохотный процентик людей, готовых сделать и сказать все что угодно, лишь бы гонорары были достаточно высоки. В юридической школе наши профессора называли таких "настырными адвокатишками" и "крючкотворами". К несчастью, подобные люди встречаются не только среди последних отбросов нашей профессии, в редких случаях им удается вскарабкаться на самый верх - да, и даже занять высокоответственные посты, дающие огромную власть.