Читаем Наш Современник, 2009 № 02 полностью

- Ой, тётя Дуня, расскажите, пожалуйста, - Вале понравились такие рассказы.

Тётя Дуня неспешно повела речь об очередной встрече с нечистью.

- Плывём, значит, мы с бабами. Праздник престольный - Казанская. Все в праздничном состоянии… Только минули поворот у Филиппова ручья, а лодка раз - и осела, и никак. Гребём-то в две пары вёсел, а всё ни с места. Бабы заволновались, закричали. А ему хоть бы что! Вцепился сзади и держит лодку. Ладно бы озоровал молча, а он-то всё по-козлиному ещё блеет. Бабы голосят, а всё без толку. Все от страха враз забыли, чего делать надобно.

- И что в таких случаях надо делать? - не утерпел я.

- А то! Только матом его надо покрывать, только матом. В ентих случаях только матерщина помогает.

Хочу сказать, что первое, чем удивила меня эта деревня - полное отсутствие сквернословия. Бранной речи здесь никто не использовал. Ни стар, ни млад, ни мужчина, ни женщина, ни пьян, ни трезв. Говорили, конечно, на особый деревенский манер. Но чтоб матом - никогда!

- И вы ругались матом? - изумилась Валя.

- А то! Заорал он дурниной, да и отпустил лодку-то. Против русского мата он не устоит. Истинное средство против всякой нечисти.

Скромница тетя Нюша покраснела и при этом согласно кивала головой.

Унылыми тусклыми вечерами все садились за стол и играли в карты. Как назло, начались проблемы с электричеством: частенько гас свет. Приходилось спасаться керосиновой лампой. В сумраке деревенской избы рассказы тети Дуни о встречах с нечистью звучали жутковато.

- Были как-то на ярмарке. А вот на обратном пути получилась лихая встреча.

- С ним? - спрашивала Валя, уже поднаторелая "в дьявольщине".

- С кем же ишо? - Тетя Дуня глубоко вздохнула и немного помолчала. - Припозднились мы малость, но ночь, слава Богу, была светлая. Ехали прытко. Лошадь бежала проворно.

- Лошадь-то Мальчиком звали, - добродушно вставила тетя Нюша. Тетя Дуня ее будто и не услышала.

- Едем, значит, мы, едем. Уже приехали к оврагу, и с того края виден дом Катюхи. И тут как вцепится он в задок телеги - и всё. Лошадь, бедная, ржёт, бьётся, а всё на месте. Чего тут не понять, всё ясно. Полютовать ему захотелось. А меня злость такая взяла: и так поздно едем, а он ишо вздумал озоровать.

- А вы бы матом! - в один голос выкрикнули мы с Валей. Тётя Дуня строго взглянула на нас.

- То-то и верно. Тогда понесло меня изрядно. Порассказала ему про матушку всё, что знала. При том хлещу его кнутом, хлещу. Тут он перестал орать блажью, захрюкал по-свинячьи и убёг куда-то.

Хотя я сомневался в правдивости рассказа, всё же шепнул на ухо жене:

- Какое чудо вершит русское слово против нечисти.

Уже подходил к концу наш отпуск. Теперь мы не знали, как выбраться из нашего деревенского заточения. Всё кругом было затоплено, даже по единственной деревенской улице приходилось передвигаться с трудом. В отдельных местах грязная жижа доходила почти до колен. Машины и в погожее лето приезжали сюда редко, а сейчас не ходили и подавно. Оставалась единственная транспортная артерия - река. Приходилось надеяться на оказию; бывали случаи, когда приходили по реке моторные лодки в нашу деревню.

- В воскресенье должон заехать Михаил, егерь с района, так что вас и захватит, - с радостью, что может нам помочь, уверяла тётя Нюша.

В последний наш деревенский вечер мы с Валей, невзирая на хляби, решили прогуляться. Тётя Дуня с тётей Нюшей неожиданно для нас согласились составить компанию. Дорога деревенская мало подходила для пеших прогулок, но в некоторых местах между избами лежали деревянные мостки. Мы не спешили. Шли под аккомпанемент разговоров на случайные темы.

Когда оказались против дома Клавки Кукуихи, моя Валя громко вскрикнула. Вскрикнула и обеими руками указала на небо над лесом. По тёмному небу летел огненный шар. Был он ярко-оранжевого цвета и в диаметре не меньше футбольного мяча. Когда он оказался над деревенскими крышами, тут и я вскрикнул. Тётя Нюша тоже замерла. Правда, без страха. А тётя Дуня буднично и спокойно сказала:

- Кукуй прилетел к своей Клавке.

Оказывается, муж Клавки Кукуихи, стало быть, сам Кукуй, как большинство деревенских мужиков, был убит на фронте во время Великой Отечественной войны. Однако, в отличие от погибших земляков, не канул в вечность, а стал прилетать в деревню в таком необычном виде. Огненный шар сделал небольшой полукруг над избой Клавки и юркнул в печную трубу.

- Под утро должон улететь восвояси, - добавила тетя Дуня. - Это щас он как шар, а войдёт в горницу и станет как человек. Нинка Кокина видала, как он выходил на крыльцо - в гимнастёрке, в сапогах.

- А что, он даже разговаривает с Клавкой? - в смятении спросил я.

- Стал бы он для разговоров прилетать. Спит он с Клавкой как с женой. Мужик, он и есть мужик. Только вот сколько лет он наведывается, а Клавка так и не брюхатела.

- А почему?

- А потому!

Я больше не стал задавать вопросов. Даже не узнал, откуда взялось это слово - Кукуй? Похоже, и Валя была так изумлена, что не нашлась, о чём спросить непреклонную тётю Дуню.