Читаем Наш Современник, 2009 № 02 полностью

- Сядь-ка за стол, отец Евстигней, послушание исполни, - сказала ворчливо Прасковья, - матушка гостить тебе приказала, а то под ногами вертишься.

- Да, да, погости у Спасова Крестителя: Он у нас хозяин, - поддержала ее бабушка, - вон внукам моим что-нибудь душеполезное расскажи: как ты зверя тихого в пустыне видел. Ты где ведь не бываешь! Не нам чета, кочкам, недвигам лесным.

Монах, усевшись за столом, заулыбался, а мы стали смотреть на него и ждать. Но он молчал, а бабушка обратилась к монахиням:

- Матери мои, матери! Какие вы труды подняли: я чаю, все ноги притомили, издалеча идучи.

- К тебе, матушка, дорога недальняя, - сказала старая монахиня в медных очках.

- Не ко мне, а к Предтече Господню, - поправила бабушка. - Молились ли в соборе?

- Обедню, матушка, отстояли, - отвечала монашенка с воловиками. - Дивное служение!

- Владыка - молитвенник: наши худые молитвы в охапку взял да к Предтече Господню понес…

- А тот Спасу Милостивому предоставит, - весело и неожиданно подхватил монах. Бабушка ласково обернулась на него:

- Хорошо ты сказал, отец Евстигней.

- Я, матушка, по пословице: скажи Николе, а Он Спасу скажет…

- Это еще лучше, коли не от своего ума. Вот и прошу тебя: внукам моим расскажи что либо умилительное.

- Благослови, матушка.

- Бог благословит. - И она опять обернулась к монахиням. - Ну, спаси вас Господи, что пришли, не забыли и меня старуху.

- Подарочки прими, матушка, - сказала монахиня в очках. - Не взыщи. Я тебе паглиночки* теплые связала: когда, может, на руки наденешь.

- Спаси Господи.

- А я - салфеточку; угодила ли, не знаю.

- Спаси Господи, за труды, за любовь. Параскевушка, хорошо ли их покоила?

Обе монахини поклонились враз:

- Много довольны, матушка. Благословите к вечерне сходить.

- Бог благословит.

И бабушка зашептала на ухо Параскевушке, а та молча кивала головой.

На минуту подсела бабушка к столу, и Егорушка, улыбаясь широкою, не сходящею с лица улыбкой, подвинул к ней блюдце, до краев наполненное чаем, в котором плавали размоченные кусочки сухариков. Монашка с волосиками всплеснула руками:

- Что ж ты это, Егор, делаешь? Тебе от матушки угощение принимать, а не тебе ее угощать!

- Ан, не так, - сказала бабушка, - я к ним, к малым, в гости пришла. Чем-то они меня угостят?

Брат подал ей половинку груши и просто сказал:

- Покушай, бабушка. Ты какая-то неедучая: ничего не ешь!

А Егорушка подбавлял в блюдечко с чаем сухариков и кусочков груши и придвигал к бабушке, ласково причмокивая языком. Бабушка наклонилась и сделала глоток из блюдца:

- Вкусный у тебя чай, Егорушка! Он в ответ закивал головой.

Бабушка отведала и от братниной груши, и от тонкого пшеничного сухарика с медом, который я предложил ей.

- Сладкие же у вас сласти, - сказала бабушка, - и не едывала я таких…

* Паглиночки (пагленок, паголенок) - голень чулка.

- Бабушка, ты еще попробуй! - крикнул радостно брат, предлагая ей смокву. - Ты, бабушка, у нас побудь.

И мы все трое - Егорушка, брат и я - принялись угощать и бабушку, и Параскевушку, и монаха и монахинь - нашим чаем, нашими сухариками, нашими дулями. Брат совсем разошелся.

- Бабушка, ты гостит у нас! - сказал он, обняв ее рукой. - Я тебе что расскажу…

Я знал, что брат хочет рассказать бабушке. Это были две вещи: первая - в том, что он строит теперь в саду крепость и войску приготовлены ружья - стволы высоких подсолнухов; и другая - спросить самое бабушку - про кота… Это было самое важное. Брат говорил мне, что сам спросит бабушку. Об этом был у нас с ним "уговор, лучше денег".

- Гощу, гощу у вас, милые, - отвечала бабушка. И брат раскрыл уже рот, чтобы спросить про кота. Это было важнее, чем рассказ про вооружение подсолнухами…

Но в это время вошла мама и чуть не всплеснула руками, завидев бабушкин чай, которым угощал ее Егорушка, и сообразив сразу, что уж не мы у бабушки в гостях, а она у нас, и хозяйничаем мы…

- Тетушка, - сказала мама, - отец протоиерей вас ждет, и Митрофа-на Егорыча сын, и дама какая-то…

- Иду, иду, матушка Аночка, - виновато заторопилась бабушка, вылезая из-за стола, но тут же поклонилась нам и сказала ласково:

- Ну, спасибо вам, добрые хозяева, за чай, за сахар, за привет - за совет…

Мама с бабушкой ушли, и вышла к ним Параскевушка, а Марьюшка скоро прибежала за няней.

- Будьте умники, - сказала няня, уходя, и боязливо посмотрела на Егорушку. Но он достал из кармана еще кусочек воску - и лепил из него что-то. Что будет? Мы смотрели с братом.

- Монах, - шепнул я брату.

- Монашка, - отвечал он. Отец Евстигней глянул через стол на воск и сказал:

- Схимник*.

- Что такое схимник? - спросил я.

- У бабушки спросите! - сказала монашка с волосиками.

- А вы не знаете? - сказал я.

- Знает, батюшка, знает, - сказала старшая монахиня, - да мы не ответливы.

- А я не хочу про схимника, - внезапно и решительно объявил брат, - я хочу про тихого зверя…

- Ах, ты, мой кормилец, - обрадовался монах, - вспомнил, бабинь-кино послушанье мне напомнил. Ну, изволь, изволь.

Брат придвинулся к нему ближе, а монашки посторонились и сели поодаль и сначала слушали, а потом задремали. Егорушка же все лепил свое.