На другой же день он отправился во взрослую библиотеку, благоразумно захватив паспорт. Их ведь теперь выдают аж в четырнадцать лет, так что человек рано может считать себя взрослым и ответственным. По крайней мере, во взрослую библиотеку с паспортом его записали без всяких возражений, да только запрос нового читателя показался не вполне взрослым.

Когда его спросили, что бы он хотел почитать, Борис попросил:

- Про соловьев!

- Про кого? - удивилась библиотекарша, тетка пожилая, невзрачная, серенькая на вид и маленькая ростом, по внешней видимости больше подходившая для торговли в какой-нибудь продуктовой лавчонке.

- Про птиц, - твердым голосом повторил Борис, - соловьи называются!

И тут, вывернув из-за книжного шкафа, появилась еще одна книжная служительница - Боря сразу ее узнал - Дылда из старого парка, та самая, что кривлялась с пивной бутылкой в руке, которую он тогда, много лет назад, повалил и вроде как наказал - да разве таких накажешь?

Он знал, она училась в их школе, была старше класса на два, кажется, потом исчезла, и если он видел ее пару раз на улицах городка, то лишь мельком, издалека. Да и вообще, разве могла она вызывать у него хоть какой-то интерес? И вдруг она - библиотекарь! Увидела его, смутилась, посерела лицом, глаза отвела…

3 "Наш современник" N 2

33

- Соловьи! Птицы! Орнитология? - закудахтала пожилая уже осмысленнее. Воскликнула: - Господи, да это же Брем! - И обернулась к дылде: - Ну-ка, ласточка, принеси том Брема про птиц! Ты знаешь, где Брем

лежит?

- На "бэ", - сумрачным эхом откликнулась Дылда. Тут бы и рассмеяться, но не то, видать, это было место.

- Не только! А еще и в естественных науках! - уточнила тетка. Борис продолжал удивляться: как эта Дылда, известная крикуша, вдруг

оказалась при тихом деле, в библиотеке, здесь ведь все-таки надо что-нибудь особенное уметь и быть хотя бы слегка культурной. Черт-те что!

Как ни странно, Дылда вернулась скоро, обеими руками несла толстый и, наверное, дорогой, нового издания том, а лицо ее озарилось нежданно застенчивой улыбкой.

- Вот Брем, - сказала она, обращаясь к Борису, минуя маленькую свою начальницу. - И про соловьёв тут есть. Много!

Он покивал головой, поблагодарил, взял книгу подмышку и уже отправился, прощаясь, да тетка окликнула его: оказывается, он забыл паспорт. Осклабилась:

- Значит, придешь еще!

Экая глупость, думал Борис, конечно, приду, книгу-то придется сдавать, или они не надеются?

В библиотеку он отправился один, от Глебки отделался по той причине, что не знал точно, запишут ли его в эту библиотеку, уже взрослую, а не детскую, да и не хотел спрашивать при Глебке о соловьях. Тот-то помалкивал, будто забыл. А если при нем спросишь, опять заведется.

Так что и читал он томину ученого Брема с чудным именем Альфред в одиночестве, опять у подножья древней липы в барском парке. Главку о соловьях проглотил споро, читая бегом, впадая в восторг, а, едва закончив, кинулся домой, к брату.

18

Глебка крутился дома, то путался на кухне у бабушки, то вертелся в ограде или тосковал на завалинке и, едва заслышав братов голос, рванулся к нему. Стул уронил.

- Смотри во все глаза, - призвал, усаживая малыша рядом, старший. - Вот какой соловей, гляди, картинка.

- Не цветной! - огорчился Глеб.

- Книжка писана давно, да и красить нечего - он серенький. Послушай, - велел Бориска, - как ученые пишут: "Цвет перьев на верхней части тела красновато-буро-серый, темнее лишь на темени и на спине, - рукой Борис шлепал Глебку по темени и спине, указывая, о чем именно идет речь, - нижняя часть тела светлого желтовато-серого цвета, середина груди и горло самые светлые, - Глебка смеялся, оттого что щекотно было, когда Боря горло его трогал. А тот продолжал: - Глаза красновато-карие, клюв и ноги красновато-серо-бурые".

- Значит, - делал вывод Глебка, - этот дяденька соловья видел?

- Еще как! - смеялся Бориска. - Во всех подробностях! Это только мы в нашем Краснополянске ничего не видим и не знаем.

- А я хочу! - не требовал, а скорее радовался Глеб.

- Кто хочет, тот добьется, кто весел, тот смеется, кто ищет, тот всегда найдет! Слыхал такую песню? - улыбался старший брат. Прибавлял всерьез, о себе подумывая: - Только хотеть да искать не ленись!

- Я не ленюсь! - осердился Глеб.

- Ну, и здорово! - ответил старший. - Так слушай дальше. И запоминай!

Он читал:

- "Там, где этот чудный певец пользуется некоторым покровительством человека, он селится в непосредственной близости от его жилища, вовсе не выказывает пугливости, скорее, наоборот, бывает даже смел, и потому жизнь и действия его нетрудно наблюдать".

- Вот! - восхищался Глебка, - а Васька говорил, что его нельзя увидеть. Значит, можно?